Почему зебры не стали домашними животными. Зевают не только люди но и животные зевают зебры львы попугаи


Читать С утра до вечера - Акимушкин Игорь Иванович - Страница 1

Игорь Иванович Акимушкин

С утра до вечера

С утра до вечера - i_001.jpgС утра до вечера - i_002.png

Похожи и не похожи

С утра до вечера - i_003.png

Было время, когда натуралисты думали, что животные совсем на нас не похожи. Все поведение их, повадки и всякое умение будто бы сплошь инстинктивные, врожденные. Действуют они, как автоматы, по программе, заключенной с рождения в наследственности.

Но было и так, что ученые утверждали совсем обратное: животные очень походят на нас. Решилась эта проблема совсем недавно. Раньше зоологи всё больше изучали убитых животных по шкурам и костям, часто привезенным издалека, высушенным, заспиртованным. Сравнивали, описывали, рассуждали. Успехи были большие, но почти все — в таких науках, как анатомия, морфология, систематика, фаунистика, эмбриология.

Неплохо были разработаны и теория эволюции, физиология, экология, генетика и другие важные биологические знания.

Но вот многие тонкости поведения животных, нас сейчас удивляющие, открыли и исследовали лишь за последние тридцать—двадцать лет.

Произошло это потому, что зоологи и зоопсихологи, прославившие позднее свои имена, решили из лабораторий выйти на природу и у нор, гнезд, логовищ внимательно, день за днем, час за часом, наблюдать, как живут звери и птицы у себя дома, на свободе. Они записывали, зарисовывали, фотографировали все детали их поведения. А когда нужно, там же, в полях и лесах, экспериментировали. Даже гориллы и тигры не пугали этих отважных энтузиастов, «соглядатаев от науки»; и звери привыкли к глазам человеческим, неотступно следившим за ними из-за кустов и засад. Так раскрылись многие тайны самой интимной жизни зверей и птиц.

Конечно, и работы в лабораториях шли полным ходом, но теперь их успешно дополняли новые свежие идеи, добытые и проверенные прямо в природе.

И вот картина стала проясняться: животные и похожи на нас, и не похожи! Впрочем, этого и следовало ожидать. Человек ведь не с неба на землю свалился, хотя некоторые фантасты, библейские и современные, и так думают. Раз произошел он от обезьяны (как давно уже доказано), то, естественно, сохранил и многие черты не только физического, но и психического сходства с животным миром, куда уходят глубокие корни его эволюции. Эти общие для всей живой природы черты мы с удивлением обнаруживаем при более близком знакомстве и у наших кровных родственников, одетых в собственные шерсть и перья.

Но, с другой стороны, человек давно уже стал человеком, и это почетное, хотя часто и нелегкое, бремя наложило на его психику и все поведение определенный отпечаток, резко отличающий человека от животного. Человек — прежде всего существо социальное, и социальное не по-муравьиному или пчелиному, а по-человечески! Стотысячелетняя жизнь многих поколений людей направила по особому руслу развитие сознания, всей психики и деятельности человека.

Поведением животных управляют два основных психических и физиологических механизма: безусловные рефлексы, иначе говоря, врожденные, запрограммированные в наследственности реакции и побуждения — инстинкты, и рефлексы условные, то есть привычки и навыки, приобретенные удачами и неудачами, ошибками и успехами, короче говоря, всем опытом жизни. Это — если очень упростить картину.

Над более детальным, полным и точным знанием сложной психомеханики поведения животных ученые еще работают. Выводы, гипотезы, открытия разных научных школ, направлений и методов пока не согласованы, как хотелось бы, многие и вовсе спорны или неверно истолкованы.

К сожалению, мы всё еще плохо знаем животных, пожалуй, хуже, чем даже звезды на небе, до которых и на луче света миллиард лет пути.

Одних только видов и разновидностей животных на Земле больше миллиона. И все они разные, у каждого свои инстинкты, повадки и способы жить и выжить. Но и то, что мы уже знаем, не ложится в одну простую схему.

В книге, которую вы держите в руках, рассказано, конечно, далеко не обо всем, хотя и о многом, что с утра до вечера свершается вокруг нас в щебечущих, цветущих, стрекочущих, рычащих и настороженно молчащих лесах и полях, куда не всегда у нас есть время и желание пойти и посмотреть.

Чистота — залог здоровья

С утра до вечера - i_004.png

Прежде всего

В тропиках сумерек не бывает: село солнце — и сразу темно, взошло оно — светло. Быстро рассеивается ночной туман. Просыпаются дневные жители планеты. С реки доносятся могучие вздохи — это зевают гиппопотамы. Зевают зебры и львы, попугаи и утки, змеи и ящерицы и — вообразить такое невозможно! — даже рыбы. Словом, зевают почти все позвоночные. Не потому, что не выспались, а потому, что зевота после сна насыщает мозг кислородом. Только у павиана и у бегемота это еще и форма угрозы, что-то вроде брошенной перчатки у рыцарей: либо удирай, либо бросай свою, то есть зевай, и тогда будем драться! У волков же, наоборот, зевок признак хорошего настроения.

Обезьяны, наскоро позевав, спешат поближе к солнцу. С ветки на ветку, с дерева на дерево забираются они на самые высокие верхушки и греют мокрые от росы спины.

Внизу, на земле, еще сыро и сумрачно, а наверху, в кронах гигантских деревьев, яркое солнце и тропический зной.

Продрогшие за ночь леопарды, чтобы обсохнуть и согреться, тоже взбираются повыше.

А слоны идут купаться. Они долго плавают в реке. Ни один сухопутный зверь не любит так воду, как эти огромные животные. С каким наслаждением они трут друг другу спины, нежатся в прохладных струях или, поднимая фонтаны брызг, ныряют под воду!

Слонихи моют своих капризных детей. Протестующего слоненка мамаша втаскивает в воду, тщательно поливает, а затем массирует ему спину хоботом. Затем припудривает, посыпая сверху землей и песком.

Чтобы как следует поплавать и искупаться, слону достаточно едва приметного ручейка. Он перегораживает ручей запрудой, сваливает в кучу поперек течения камни и землю, строит дамбу — и купальня готова! Если поблизости нет даже маленького ручья, то слоны принимают душ, «черпая» воду из своего неприкосновенного запаса. В носоглотке африканского слона есть особый резервуар, в котором на всякий случай хранится немало воды. Это тот самый «водяной бак», который анатомы тщетно искали в желудке у верблюда. В сухой саванне, где до ближайшего ручья, озера или реки многие версты, слоны устраивают себе душ. Засунув конец хобота в рот, набирают из «запасника» воду и поливают себя.

В тех зоопарках, где администрация отвечает за убытки, причиненные животными, издержки на компенсацию испачканной одежды отнюдь не уменьшились оттого, что слонов перестали поить в часы, когда зоопарк открыт для посетителей. Набрав в носоглотку воду заранее, они все равно ухитряются облить тех, кто их дразнит.

Зебры и некоторые антилопы, хоть природа их хоботом и обделила, тоже, однако, умудряются устраивать себе душ: набирают в рот воду и, повернув голову как только могут сильнее назад, поливают себя.

Освежающие ванны по утрам принимает и нелюдимый житель дремучих лесов Африки — окапи. Окапи — родич жирафы. Никто не видел купающихся жираф, но окапи каждое утро обязательно приходит на песчаный речной пляж. Скачками бросается в воду, прыгает, кувыркается в ее прохладных струях. Выйдя на берег, окапи долго чистит и полирует свою красивую шкуру длинным и цепким языком. Язык у него в длину чуть меньше полуметра, шея тоже не короткая, поэтому, причесываясь, окапи может дотянуться языком до любого места своего тела.

Очень любят воду буйволы, лоси, медведи, ягуары, тигры, не брезгуют купанием лисы. Тигр и дождя не боится: бродит по лесу. А в жару нередко лежит в ручье и прохлаждается. Из всех кошек только он и ягуар переплывают большие реки, Ганг и Амазонку например. И бывает, подплыв незаметно, кидаются на людей в лодках.

online-knigi.com

С утра до вечера читать онлайн

Было время, когда натуралисты думали, что животные совсем на нас не похожи. Все поведение их, повадки и всякое умение будто бы сплошь инстинктивные, врожденные. Действуют они, как автоматы, по программе, заключенной с рождения в наследственности.

Но было и так, что ученые утверждали совсем обратное: животные очень походят на нас. Решилась эта проблема совсем недавно. Раньше зоологи всё больше изучали убитых животных по шкурам и костям, часто привезенным издалека, высушенным, заспиртованным. Сравнивали, описывали, рассуждали. Успехи были большие, но почти все — в таких науках, как анатомия, морфология, систематика, фаунистика, эмбриология.

Неплохо были разработаны и теория эволюции, физиология, экология, генетика и другие важные биологические знания.

Но вот многие тонкости поведения животных, нас сейчас удивляющие, открыли и исследовали лишь за последние тридцать—двадцать лет.

Произошло это потому, что зоологи и зоопсихологи, прославившие позднее свои имена, решили из лабораторий выйти на природу и у нор, гнезд, логовищ внимательно, день за днем, час за часом, наблюдать, как живут звери и птицы у себя дома, на свободе. Они записывали, зарисовывали, фотографировали все детали их поведения. А когда нужно, там же, в полях и лесах, экспериментировали. Даже гориллы и тигры не пугали этих отважных энтузиастов, «соглядатаев от науки»; и звери привыкли к глазам человеческим, неотступно следившим за ними из-за кустов и засад. Так раскрылись многие тайны самой интимной жизни зверей и птиц.

Конечно, и работы в лабораториях шли полным ходом, но теперь их успешно дополняли новые свежие идеи, добытые и проверенные прямо в природе.

И вот картина стала проясняться: животные и похожи на нас, и не похожи! Впрочем, этого и следовало ожидать. Человек ведь не с неба на землю свалился, хотя некоторые фантасты, библейские и современные, и так думают. Раз произошел он от обезьяны (как давно уже доказано), то, естественно, сохранил и многие черты не только физического, но и психического сходства с животным миром, куда уходят глубокие корни его эволюции. Эти общие для всей живой природы черты мы с удивлением обнаруживаем при более близком знакомстве и у наших кровных родственников, одетых в собственные шерсть и перья.

Но, с другой стороны, человек давно уже стал человеком, и это почетное, хотя часто и нелегкое, бремя наложило на его психику и все поведение определенный отпечаток, резко отличающий человека от животного. Человек — прежде всего существо социальное, и социальное не по-муравьиному или пчелиному, а по-человечески! Стотысячелетняя жизнь многих поколений людей направила по особому руслу развитие сознания, всей психики и деятельности человека.

Поведением животных управляют два основных психических и физиологических механизма: безусловные рефлексы, иначе говоря, врожденные, запрограммированные в наследственности реакции и побуждения — инстинкты, и рефлексы условные, то есть привычки и навыки, приобретенные удачами и неудачами, ошибками и успехами, короче говоря, всем опытом жизни. Это — если очень упростить картину.

Над более детальным, полным и точным знанием сложной психомеханики поведения животных ученые еще работают. Выводы, гипотезы, открытия разных научных школ, направлений и методов пока не согласованы, как хотелось бы, многие и вовсе спорны или неверно истолкованы.

К сожалению, мы всё еще плохо знаем животных, пожалуй, хуже, чем даже звезды на небе, до которых и на луче света миллиард лет пути.

Одних только видов и разновидностей животных на Земле больше миллиона. И все они разные, у каждого свои инстинкты, повадки и способы жить и выжить. Но и то, что мы уже знаем, не ложится в одну простую схему.

В книге, которую вы держите в руках, рассказано, конечно, далеко не обо всем, хотя и о многом, что с утра до вечера свершается вокруг нас в щебечущих, цветущих, стрекочущих, рычащих и настороженно молчащих лесах и полях, куда не всегда у нас есть время и желание пойти и посмотреть.

Прежде всего

В тропиках сумерек не бывает: село солнце — и сразу темно, взошло оно — светло. Быстро рассеивается ночной туман. Просыпаются дневные жители планеты. С реки доносятся могучие вздохи — это зевают гиппопотамы. Зевают зебры и львы, попугаи и утки, змеи и ящерицы и — вообразить такое невозможно! — даже рыбы. Словом, зевают почти все позвоночные. Не потому, что не выспались, а потому, что зевота после сна насыщает мозг кислородом. Только у павиана и у бегемота это еще и форма угрозы, что-то вроде брошенной перчатки у рыцарей: либо удирай, либо бросай свою, то есть зевай, и тогда будем драться! У волков же, наоборот, зевок признак хорошего настроения.

Обезьяны, наскоро позевав, спешат поближе к солнцу. С ветки на ветку, с дерева на дерево забираются они на самые высокие верхушки и греют мокрые от росы спины.

Внизу, на земле, еще сыро и сумрачно, а наверху, в кронах гигантских деревьев, яркое солнце и тропический зной.

Продрогшие за ночь леопарды, чтобы обсохнуть и согреться, тоже взбираются повыше.

А слоны идут купаться. Они долго плавают в реке. Ни один сухопутный зверь не любит так воду, как эти огромные животные. С каким наслаждением они трут друг другу спины, нежатся в прохладных струях или, поднимая фонтаны брызг, ныряют под воду!

Слонихи моют своих капризных детей. Протестующего слоненка мамаша втаскивает в воду, тщательно поливает, а затем массирует ему спину хоботом. Затем припудривает, посыпая сверху землей и песком.

Чтобы как следует поплавать и искупаться, слону достаточно едва приметного ручейка. Он перегораживает ручей запрудой, сваливает в кучу поперек течения камни и землю, строит дамбу — и купальня готова! Если поблизости нет даже маленького ручья, то слоны принимают душ, «черпая» воду из своего неприкосновенного запаса. В носоглотке африканского слона есть особый резервуар, в котором на всякий случай хранится немало воды. Это тот самый «водяной бак», который анатомы тщетно искали в желудке у верблюда. В сухой саванне, где до ближайшего ручья, озера или реки многие версты, слоны устраивают себе душ. Засунув конец хобота в рот, набирают из «запасника» воду и поливают себя.

В тех зоопарках, где администрация отвечает за убытки, причиненные животными, издержки на компенсацию испачканной одежды отнюдь не уменьшились оттого, что слонов перестали поить в часы, когда зоопарк открыт для посетителей. Набрав в носоглотку воду заранее, они все равно ухитряются облить тех, кто их дразнит.

1

ruslib.net

rulibs.com : Наука, Образование : Биология : Прежде всего : Игорь Акимушкин : читать онлайн : читать бесплатно

Прежде всего

В тропиках сумерек не бывает: село солнце — и сразу темно, взошло оно — светло. Быстро рассеивается ночной туман. Просыпаются дневные жители планеты. С реки доносятся могучие вздохи — это зевают гиппопотамы. Зевают зебры и львы, попугаи и утки, змеи и ящерицы и — вообразить такое невозможно! — даже рыбы. Словом, зевают почти все позвоночные. Не потому, что не выспались, а потому, что зевота после сна насыщает мозг кислородом. Только у павиана и у бегемота это еще и форма угрозы, что-то вроде брошенной перчатки у рыцарей: либо удирай, либо бросай свою, то есть зевай, и тогда будем драться! У волков же, наоборот, зевок признак хорошего настроения.

Обезьяны, наскоро позевав, спешат поближе к солнцу. С ветки на ветку, с дерева на дерево забираются они на самые высокие верхушки и греют мокрые от росы спины.

Внизу, на земле, еще сыро и сумрачно, а наверху, в кронах гигантских деревьев, яркое солнце и тропический зной.

Продрогшие за ночь леопарды, чтобы обсохнуть и согреться, тоже взбираются повыше.

А слоны идут купаться. Они долго плавают в реке. Ни один сухопутный зверь не любит так воду, как эти огромные животные. С каким наслаждением они трут друг другу спины, нежатся в прохладных струях или, поднимая фонтаны брызг, ныряют под воду!

Слонихи моют своих капризных детей. Протестующего слоненка мамаша втаскивает в воду, тщательно поливает, а затем массирует ему спину хоботом. Затем припудривает, посыпая сверху землей и песком.

Чтобы как следует поплавать и искупаться, слону достаточно едва приметного ручейка. Он перегораживает ручей запрудой, сваливает в кучу поперек течения камни и землю, строит дамбу — и купальня готова! Если поблизости нет даже маленького ручья, то слоны принимают душ, «черпая» воду из своего неприкосновенного запаса. В носоглотке африканского слона есть особый резервуар, в котором на всякий случай хранится немало воды. Это тот самый «водяной бак», который анатомы тщетно искали в желудке у верблюда. В сухой саванне, где до ближайшего ручья, озера или реки многие версты, слоны устраивают себе душ. Засунув конец хобота в рот, набирают из «запасника» воду и поливают себя.

В тех зоопарках, где администрация отвечает за убытки, причиненные животными, издержки на компенсацию испачканной одежды отнюдь не уменьшились оттого, что слонов перестали поить в часы, когда зоопарк открыт для посетителей. Набрав в носоглотку воду заранее, они все равно ухитряются облить тех, кто их дразнит.

Зебры и некоторые антилопы, хоть природа их хоботом и обделила, тоже, однако, умудряются устраивать себе душ: набирают в рот воду и, повернув голову как только могут сильнее назад, поливают себя.

Освежающие ванны по утрам принимает и нелюдимый житель дремучих лесов Африки — окапи. Окапи — родич жирафы. Никто не видел купающихся жираф, но окапи каждое утро обязательно приходит на песчаный речной пляж. Скачками бросается в воду, прыгает, кувыркается в ее прохладных струях. Выйдя на берег, окапи долго чистит и полирует свою красивую шкуру длинным и цепким языком. Язык у него в длину чуть меньше полуметра, шея тоже не короткая, поэтому, причесываясь, окапи может дотянуться языком до любого места своего тела.

Очень любят воду буйволы, лоси, медведи, ягуары, тигры, не брезгуют купанием лисы. Тигр и дождя не боится: бродит по лесу. А в жару нередко лежит в ручье и прохлаждается. Из всех кошек только он и ягуар переплывают большие реки, Ганг и Амазонку например. И бывает, подплыв незаметно, кидаются на людей в лодках.

Пожалуй, единственное млекопитающее на земле, которое от рождения не умеет плавать, — это человек да еще его милые родственники — человекообразные обезьяны[1]. Всем остальным зверям учиться плавать не надо. Самой природой они этому искусству обучены с рождения.

Свиньи, слоны, носороги, тапиры, буйволы, олени, валяясь в сырой глине или земле, покрывают себя, как футляром, панцирем из грязи. Прекрасная защита от насекомых! Даже грязь служит здесь целям чистоты.

После такой процедуры носорог уходит в красном или белом наряде, в зависимости от цвета глины. Случалось, что охотники-европейцы, увидев перекрашенного носорога, принимали его за новый вид толстокожего.

Жители безводных степей и пустынь — антилопы, дикие ослы и хомяки — купаются в песке. Песчинки, сбегая по телу мелкими струйками, уносят с собой грязь и паразитов.

Белый медведь обожает купаться в снегу. Он щурит от удовольствия глаза и вниз головой, точно ныряльщик в купальне, бросается в сугроб.

Кошки, кроме тигров и ягуаров, не купаются ни в воде, ни в песке. Они умываются лапками, предварительно полизав их. Муравьед тоже осторожно — как бы не поцарапать! — моет свою длинную морду когтистыми лапами. На манер кошек умываются лапками и мыши. Они большие чистюли. Говорят, что мыши половину жизни проводят за туалетом. Не встречали ли вы летом в поле малюсенькую красно-бурую мышку с беловатым брюшком? Это мышь малютка. Она так мала, что легко и ловко, точно обезьянка, лазает по стеблям трав и злаков, крепко обхватывая их лапками и хвостиком. Здесь же наверху, среди стеблей и колосьев, вьет из былинок и свое миниатюрное гнездышко.

Если вы сумеете разглядеть малютку среди зелени полевых трав, то скорее всего застанете ее за туалетом. Она сидит на стебельке, обхватив его цепким хвостиком, и умывается. Полизав маленькие розовые лапки, трет ими мордочку. Снова лижет их и натирает шерстку до блеска. Все это повторяет снова и снова. Чистоплотная зверюшка боится оставить на своей шкурке даже маленькое пятнышко пыли. Мышка тщательно вылизывает спинку, не забывает о животике, мимоходом чистит задние лапки и, наконец, меняет положение, чтобы почистить хвостик. Пыль и мелкий мусор слизывает языком, а приставшие колючки и большие комочки грязи вычесывает коготками задних ног. Делает она это так быстро, что уловить движения ее лапок невозможно — двадцать взмахов в секунду! С такой скоростью меняются кинокадры на экране.

А обезьяны не любят воду: «Брр!» Хватает им тропических ливней и ночной росы, чтобы и умыться и накупаться досыта. Ранние утренние часы они посвящают зарядке, которая и освежает тело, и укрепляет мышцы.

Длиннорукий гиббон, как хороший гимнаст на трапеции, проделывает по утрам на суках гигантских деревьев сложные акробатические упражнения. Цепляется за ветки и отталкивается от них только руками, но перелетает легко и плавно, точно птица, пространства в десятки метров. Туда-сюда, туда-сюда — без конца скачет эта большая обезьяна с дерева на дерево, и без конца можно любоваться ее прыжками — так красивы движения гиббона.

Зайцы тоже знают толк в зарядке: проснувшись, потягиваются и на вытянутых лапах покачиваются вперед-назад. Разминают мышцы, а потом скачут по своим заячьим делам.

Кошки — львы, тигры, леопарды — тоже очень любят потягиваться и точить когти. Вытягивают лапы вперед, выпускают когти и царапают дерево или что под лапу попадется. Это очень важное дело: когда царапают что-нибудь прочное, сдирают с когтей обрывки старых изношенных роговых «лезвий». Без такой шлифовки когти могут врасти в лапу и загнить.

rulibs.com

Прежде всего. С утра до вечера

В тропиках сумерек не бывает: село солнце — и сразу темно, взошло оно — светло. Быстро рассеивается ночной туман. Просыпаются дневные жители планеты. С реки доносятся могучие вздохи — это зевают гиппопотамы. Зевают зебры и львы, попугаи и утки, змеи и ящерицы и — вообразить такое невозможно! — даже рыбы. Словом, зевают почти все позвоночные. Не потому, что не выспались, а потому, что зевота после сна насыщает мозг кислородом. Только у павиана и у бегемота это еще и форма угрозы, что-то вроде брошенной перчатки у рыцарей: либо удирай, либо бросай свою, то есть зевай, и тогда будем драться! У волков же, наоборот, зевок признак хорошего настроения.

Обезьяны, наскоро позевав, спешат поближе к солнцу. С ветки на ветку, с дерева на дерево забираются они на самые высокие верхушки и греют мокрые от росы спины.

Внизу, на земле, еще сыро и сумрачно, а наверху, в кронах гигантских деревьев, яркое солнце и тропический зной.

Продрогшие за ночь леопарды, чтобы обсохнуть и согреться, тоже взбираются повыше.

А слоны идут купаться. Они долго плавают в реке. Ни один сухопутный зверь не любит так воду, как эти огромные животные. С каким наслаждением они трут друг другу спины, нежатся в прохладных струях или, поднимая фонтаны брызг, ныряют под воду!

Слонихи моют своих капризных детей. Протестующего слоненка мамаша втаскивает в воду, тщательно поливает, а затем массирует ему спину хоботом. Затем припудривает, посыпая сверху землей и песком.

Чтобы как следует поплавать и искупаться, слону достаточно едва приметного ручейка. Он перегораживает ручей запрудой, сваливает в кучу поперек течения камни и землю, строит дамбу — и купальня готова! Если поблизости нет даже маленького ручья, то слоны принимают душ, «черпая» воду из своего неприкосновенного запаса. В носоглотке африканского слона есть особый резервуар, в котором на всякий случай хранится немало воды. Это тот самый «водяной бак», который анатомы тщетно искали в желудке у верблюда. В сухой саванне, где до ближайшего ручья, озера или реки многие версты, слоны устраивают себе душ. Засунув конец хобота в рот, набирают из «запасника» воду и поливают себя.

В тех зоопарках, где администрация отвечает за убытки, причиненные животными, издержки на компенсацию испачканной одежды отнюдь не уменьшились оттого, что слонов перестали поить в часы, когда зоопарк открыт для посетителей. Набрав в носоглотку воду заранее, они все равно ухитряются облить тех, кто их дразнит.

Зебры и некоторые антилопы, хоть природа их хоботом и обделила, тоже, однако, умудряются устраивать себе душ: набирают в рот воду и, повернув голову как только могут сильнее назад, поливают себя.

Освежающие ванны по утрам принимает и нелюдимый житель дремучих лесов Африки — окапи. Окапи — родич жирафы. Никто не видел купающихся жираф, но окапи каждое утро обязательно приходит на песчаный речной пляж. Скачками бросается в воду, прыгает, кувыркается в ее прохладных струях. Выйдя на берег, окапи долго чистит и полирует свою красивую шкуру длинным и цепким языком. Язык у него в длину чуть меньше полуметра, шея тоже не короткая, поэтому, причесываясь, окапи может дотянуться языком до любого места своего тела.

Очень любят воду буйволы, лоси, медведи, ягуары, тигры, не брезгуют купанием лисы. Тигр и дождя не боится: бродит по лесу. А в жару нередко лежит в ручье и прохлаждается. Из всех кошек только он и ягуар переплывают большие реки, Ганг и Амазонку например. И бывает, подплыв незаметно, кидаются на людей в лодках.

Пожалуй, единственное млекопитающее на земле, которое от рождения не умеет плавать, — это человек да еще его милые родственники — человекообразные обезьяны[1]. Всем остальным зверям учиться плавать не надо. Самой природой они этому искусству обучены с рождения.

Свиньи, слоны, носороги, тапиры, буйволы, олени, валяясь в сырой глине или земле, покрывают себя, как футляром, панцирем из грязи. Прекрасная защита от насекомых! Даже грязь служит здесь целям чистоты.

После такой процедуры носорог уходит в красном или белом наряде, в зависимости от цвета глины. Случалось, что охотники-европейцы, увидев перекрашенного носорога, принимали его за новый вид толстокожего.

Жители безводных степей и пустынь — антилопы, дикие ослы и хомяки — купаются в песке. Песчинки, сбегая по телу мелкими струйками, уносят с собой грязь и паразитов.

Белый медведь обожает купаться в снегу. Он щурит от удовольствия глаза и вниз головой, точно ныряльщик в купальне, бросается в сугроб.

Кошки, кроме тигров и ягуаров, не купаются ни в воде, ни в песке. Они умываются лапками, предварительно полизав их. Муравьед тоже осторожно — как бы не поцарапать! — моет свою длинную морду когтистыми лапами. На манер кошек умываются лапками и мыши. Они большие чистюли. Говорят, что мыши половину жизни проводят за туалетом. Не встречали ли вы летом в поле малюсенькую красно-бурую мышку с беловатым брюшком? Это мышь малютка. Она так мала, что легко и ловко, точно обезьянка, лазает по стеблям трав и злаков, крепко обхватывая их лапками и хвостиком. Здесь же наверху, среди стеблей и колосьев, вьет из былинок и свое миниатюрное гнездышко.

Если вы сумеете разглядеть малютку среди зелени полевых трав, то скорее всего застанете ее за туалетом. Она сидит на стебельке, обхватив его цепким хвостиком, и умывается. Полизав маленькие розовые лапки, трет ими мордочку. Снова лижет их и натирает шерстку до блеска. Все это повторяет снова и снова. Чистоплотная зверюшка боится оставить на своей шкурке даже маленькое пятнышко пыли. Мышка тщательно вылизывает спинку, не забывает о животике, мимоходом чистит задние лапки и, наконец, меняет положение, чтобы почистить хвостик. Пыль и мелкий мусор слизывает языком, а приставшие колючки и большие комочки грязи вычесывает коготками задних ног. Делает она это так быстро, что уловить движения ее лапок невозможно — двадцать взмахов в секунду! С такой скоростью меняются кинокадры на экране.

А обезьяны не любят воду: «Брр!» Хватает им тропических ливней и ночной росы, чтобы и умыться и накупаться досыта. Ранние утренние часы они посвящают зарядке, которая и освежает тело, и укрепляет мышцы.

Длиннорукий гиббон, как хороший гимнаст на трапеции, проделывает по утрам на суках гигантских деревьев сложные акробатические упражнения. Цепляется за ветки и отталкивается от них только руками, но перелетает легко и плавно, точно птица, пространства в десятки метров. Туда-сюда, туда-сюда — без конца скачет эта большая обезьяна с дерева на дерево, и без конца можно любоваться ее прыжками — так красивы движения гиббона.

Зайцы тоже знают толк в зарядке: проснувшись, потягиваются и на вытянутых лапах покачиваются вперед-назад. Разминают мышцы, а потом скачут по своим заячьим делам.

Кошки — львы, тигры, леопарды — тоже очень любят потягиваться и точить когти. Вытягивают лапы вперед, выпускают когти и царапают дерево или что под лапу попадется. Это очень важное дело: когда царапают что-нибудь прочное, сдирают с когтей обрывки старых изношенных роговых «лезвий». Без такой шлифовки когти могут врасти в лапу и загнить.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

bio.wikireading.ru

Читать С утра и до вечера - Акимушкин Игорь Иванович - Страница 1

С утра и до вечера - _1.jpgС утра и до вечера - _2.jpg

Похожи и не похожи

Было время, когда натуралисты думали, что животные

совсем на нас не похожи. Все поведение их, повадки и

всякое умение будто бы сплошь инстинктивные, врожденные.

Действуют они, как автоматы, по программе, заключенной

с рождения в наследственности.

Но было и так, что ученые утверждали совсем обратное:

животные очень походят на нас. Решилась эта проблема

совсем недавно. Раньше зоологи всё больше изучали убитых

животных по шкурам и костям, часто привезенным

издалека, высушенным, заспиртованным. Сравнивали, описывали,

рассуждали. Успехи были большие, но почти все — в таких

науках, как анатомия, морфология, систематика,

фаунистика, эмбриология.

Неплохо были разработаны и теория эволюции,

физиология, экология, генетика и другие важные биологические

знания.

Но вот многие тонкости поведения животных, нас сейчас

удивляющие, открыли и исследовали лишь за последние

тридцать — двадцать лет.

Произошло это потому, что зоологи и зоопсихологи,

прославившие позднее свои имена, решили из лабораторий

выйти на природу и у нор, гнезд, логовищ внимательно, день за

днем, час за часом, наблюдать, как живут звери и птицы у

себя дома, на свободе. Они записывали, зарисовывали,

фотографировали все детали их поведения. А когда нужно, там

же, в полях и лесах, экспериментировали. Даже гориллы и

тигры не пугали этих отважных энтузиастов, «соглядатаев от

науки»; и звери привыкли к глазам человеческим,

неотступно следившим за ними из-за кустов и засад. Так раскрылись

многие тайны самой интимной жизни зверей и птиц.

Конечно, и работы в лабораториях шли полным ходом,

но теперь их успешно дополняли новые свежие идеи,

добытые и проверенные прямо в природе.

И вот картина стала проясняться: животные и похожи

на нас, и не похожи! Впрочем, этого и следовало ожидать.

Человек ведь не с неба на землю свалился, хотя некоторые

фантасты, библейские и современные, и так думают. Раз

произошел он от обезьяны (как давно уже доказано), то,

естественно, сохранил и многие черты не только физического, ко

и психического сходства с животным миром, куда уходят

глубокие корни его эволюции. Эти общие для всей живой

природы черты мы с удивлением обнаруживаем при более

близком знакомстве и у наших кровных родственников,

одетых в собственные шерсть и перья.

Но, с другой стороны, человек давно уже стал человеком,

и это почетное, хотя часто и нелегкое, бремя наложило на

его психику и все поведение определенный отпечаток, резко

отличающий человека от животного. Человек — прежде

всего существо социальное, и социальное не по-муравьиному

или пчелиному, а по-человечески! Стотысячелетняя жизнь

многих поколений людей направила по особому руслу

развитие сознания, всей психики и деятельности

человека.

Поведением животных управляют два основных

психических и физиологических механизма: безусловные рефлексы,

иначе говоря, врожденные, запрограммированные в

наследственности реакции и побуждения — инстинкты, и рефлексы

условные, то есть привычки и навыки, приобретенные

удачами и неудачами, ошибками и успехами, короче говоря, всем

опытом жизни. Это — если очень упростить картину.

Над более детальным, полным и точным знанием

сложной психомеханики поведения животных ученые еще

работают. Выводы, гипотезы, открытия разных научных школ,

направлений и методов пока не согласованы, как хотелось

бы, многие и вовсе спорны или неверно истолкованы.

К сожалению, мы всё еще плохо знаем животных,

пожалуй, хуже, чем даже звезды на небе, до которых и на луче

света миллиард лет пути.

Одних только видов и разновидностей животных на

Земле больше миллиона. И все они разные, у каждого свои

инстинкты, повадки и способы жить и выжить. Но и то, что мы

уже знаем, не ложится в одну простую схему.

В книге, которую вы держите в руках, рассказано,

конечно, далеко не обо всем, хотя и о многом, что с утра до вечера

свершается вокруг нас в щебечущих, цветущих,

стрекочущих, рычащих и настороженно молчащих лесах и полях,

куда не всегда у нас есть время и желание пойти и посмотреть.

С утра и до вечера - _3.jpgС утра и до вечера - _4.jpg

ЧИСТОТА —

ЗАЛОГ ЗДОРОВЬЯ

Прежде всего

В тропиках сумерек не бывает: село солнце — и сразу

темно, взошло оно — светло. Быстро рассеивается ночной

туман. Просыпаются дневные жители планеты. С реки

доносятся могучие вздохи — это зевают гиппопотамы. Зевают

зебры и львы, попугаи и утки, змеи и ящерицы и —

вообразить такое невозможно! — даже рыбы. Словом, зевают почти

все позвоночные. Не потому, что не выспались, а потому,

что зевота после сна насыщает мозг кислородом. Только у

павиана и у бегемота это еще и форма угрозы, что-то вроде

брошенной перчатки у рыцарей: либо удирай, либо бросай

свою, то есть зевай, и тогда будем драться! У волков же,

наоборот, зевок признак хорошего настроения.

Обезьяны, наскоро позевав, спешат поближе к солнцу.

С ветки на ветку, с дерева на дерево забираются они на

самые высокие верхушки и греют мокрые от росы спины.

Внизу, на земле, еще сыро и сумрачно, а наверху, в

кронах гигантских деревьев, яркое солнце и тропический зной.

Продрогшие за ночь леопарды, чтобы обсохнуть и

согреться, тоже взбираются повыше.

А слоны идут купаться. Они долго плавают в реке. Ни

один сухопутный зверь не любит так воду, как эти огромные

животные. С каким наслаждением они трут друг другу

спины, нежатся в прохладных струях или, поднимая фонтаны

брызг, ныряют под воду!

Слонихи моют своих капризных детей. Протестующего

слоненка мамаша втаскивает в воду, тщательно поливает, а

затем массирует ему спину хоботом. Затем припудривает,

посыпая сверху землей и песком.

Чтобы как следует поплавать и искупаться, слону

достаточно едва приметного ручейка. Он перегораживает ручей

запрудой, сваливает в кучу поперек течения камни и землю,

строит дамбу — и купальня готова! Если поблизости нет

даже маленького ручья, то слоны принимают душ, «черпая»

воду из своего неприкосновенного запаса. В носоглотке

африканского слона есть особый резервуар, в котором на

всякий случай хранится немало воды. Это тот самый «водяной

бак», который анатомы тщетно искали в желудке у

верблюда. В сухой саванне, где до ближайшего ручья, озера или

реки многие версты, слоны устраивают себе душ. Засунув

конец хобота в рот, набирают из «запасника» воду и

поливают себя.

В тех зоопарках, где администрация отвечает за убытки,

причиненные животными, издержки на компенсацию

испачканной одежды отнюдь не уменьшились оттого, что

слонов перестали поить в часы, когда зоопарк открыт для

посетителей. Набрав в носоглотку воду заранее, они все равно

ухитряются облить тех, кто их дразнит.

Зебры и некоторые антилопы, хоть природа их хоботом и

обделила, тоже, однако, умудряются устраивать себе душ:

набирают в рот воду и, повернув голову как только могут

сильнее назад, поливают себя.

Освежающие ванны по утрам принимает и нелюдимый

житель дремучих лесов Африки — окапи. Окапи — родич

online-knigi.com

Подход к изучению животных — прежде и теперь. Думают ли животные?

Немного истории

Мне как зоопсихологу часто приходится общаться с любителями природы, особенно с теми, у кого есть домашние животные. Имеют своих любимцев и некоторые посетители зоопарков. Одни подолгу наблюдают за медведями, других больше интересуют обезьяны или слоны. Многие владельцы собак вскоре замечают, сколь смышлены эти животные. Нередко такие любители с удивлением наблюдают, как их овчарка без каких-либо указаний и тем более дрессировки, нажав лапой или мордой на запор, открывает дверь и входит в комнату. Действия животного поражают наблюдателя, и не удивительно, что меня нередко спрашивают, не являются ли такие факты доказательством способности собаки думать.

Мы всесторонне обсудим все это и в заключение увидим, насколько трудно дать ясный и простой ответ на поставленный вопрос.

Собак и кошек, лошадей и коз, косуль и лисиц часто считают умными или сообразительными существами. Есть такие животные, которых каждый знает более или менее хорошо и наблюдая за которыми находит что-то родственное со своим собственным мышлением. Именно это и делает человека другом животных. Люди на своем опыте убеждаются в том, как привязывается животное к человеку, который ухаживает за ним, и нередко эта привязанность воспринимается нами как настоящая дружба.

Интерес к животным уходит в далекое прошлое. Стремясь познать и покорить природу, человек старался как можно полнее изучить мир населяющих ее существ, а для этого требовалось прежде всего тщательно описать самых разнообразных животных, будь то раки, пауки, бабочки, жуки или более близкие к человеку млекопитающие. При этом выявлялись не только различия, но и то общее, что объединяло отдельных животных. Например, немало общего нашлось между львом, тигром и домашней кошкой или между козой, овцой и антилопой.

Шведский ученый Карл Линней (1707–1778) предложил систему классификации животного мира, которая, хотя и была вскоре изменена и усовершенствована благодаря последующим исследованиям, означала большой шаг вперед, так как позволяла упорядочить накопленный к тому времени огромный зоологический материал. В основу классификации был положен принцип сходства животных по одному какому-нибудь признаку, относящемуся к строению их тела. В качестве примера можно назвать зубы грызунов. На верхней и нижней челюстях у них по два длинных изогнутых зуба, служащих главным образом для разгрызания пищи. Они есть у белки, мыши, крысы и у бобра. Поэтому такие зубы являются определяющим телесным признаком для целой группы млекопитающих.

Описание внешних признаков животных и строения их внутренних органов — сердца, легких, органов пищеварения и в особенности скелета — составляло предмет биологических исследований не только в XVIII и первой половине XIX столетия, но и много лет спустя. Открывались все новые и новые зоологические музеи, в которых выставляли чучела животных и длинные ряды их черепов и скелетов. Насколько такие коллекции были и сегодня еще остаются интересными для специалистов, настолько мало они удовлетворяли и удовлетворяют любителей животных. Набитое по всем правилам чучело нередко производит впечатление окоченевшего трупа. О подлинной прелести пробирающейся в горах серны в музее можно получить лишь приблизительное представление, хотя современная «дермопластика» позволяет точно воспроизвести форму и позу животного.

Чтобы изучить животное, чтобы правильно понять его поступок, надо видеть его в движении, то есть знать его поведение. Описание зубов, ног, костей и заспиртованного сердца не делает животных особенно привлекательными для нас. Бесстрастное и сухое, изобилующее латинскими терминами изложение, обязательное для любой хорошо обоснованной научной работы, не может быть общедоступным. Односторонность старой биологии делала ее (но не полученные ею результаты) наукой, представляющей интерес лишь для узкого круга специалистов. В эти же годы широкие круги любителей природы знакомятся с трудом человека, о котором мы еще будем говорить подробнее. Я имею в виду Альфреда Брема (1829–1884), чья книга «Жизнь животных» известна всему миру.

Между тем уже более двух веков люди задумывались над вопросом, привлекающим внимание большинства любителей животных: не обладают ли хотя бы высшие животные качествами, которые могут, пусть лишь в какой-то степени, быть сравнимы с психикой человека? Заметки по этому вопросу были позднее собраны в книги, которые в наши дни представляют библиографическую редкость. Одна из таких книг написана не известным мне «придворным советником и профессором из Йены» Юстусом Христианом Хеннингом и вышла в свет в 1783 году в Лейпциге под весьма примечательным названием «О предчувствии у животных»[3].

Обращает на себя внимание, что автор не просто сообщает о тех или иных фактах, но и пытается дать им объяснение. Он не считает животных умными, сообразительными или думающими существами, но полагает, что они способны довольно точно чувствовать, что уже произошло или должно произойти. На 451-й странице этой интересной книги мы читаем: «К предчувствию отношу я пример Плутарха с крокодилами. Эти животные, подобно черепахам, откладывают яйца в песок и могут точно найти то самое место, где они их отложили. Еще более поражает, что крокодилы откладывают яйца как раз на той высоте, которая необходима, чтобы разлившийся Нил, выйдя из берегов, не смыл их. Создается впечатление, что они заранее знают, как высоко поднимутся воды Нила и что окажется под водой».

Как это было принято еще в средние века, Хеннинг обращается к работам античного автора, в данном случае Плутарха, а не опирается на свои собственные наблюдения или на данные авторитетных исследователей своего времени. При этом он не скрывает и сомнений в том, что Плутарх является «заслуживающим доверия автором в вопросах, касающихся естественной истории».

Вторая из этих книг вышла в 1805 году в Берлине под названием «Наука о душе животных, основанная на фактах»[4]. Автор книги неизвестен. Причина будет понятна, если вспомнить общественные условия в конце XVIII и начале XIX столетия. Теология подчинила науку еще со времен средневековья. В эпидемиях она видела наказание людям за их грехи. Наличие души признавалось только у человека. Правда, в XVIII столетии ученые-просветители выступают против опеки церкви, они начинают искать биологические причины болезней. Но влияние церкви, и прежде всего католической, еще долго будет сохраняться. Поэтому страх перед церковью и был, вероятно, той причиной, которая заставила автора «Науки о душе животных» скрыть свое имя.

Сегодня, читая это сочинение, остается лишь недоуменно пожимать плечами, хотя автор и утверждает, что описывает только факты. Биологи более позднего времени называют такого рода сообщения анекдотическими. Разумеется, ныне основой каждого исследования является явное, точное описание лично наблюдавшегося или достоверно установленного другими факта. Необходимо, чтобы этот факт мог быть многократно повторен и при каждом повторении получался бы одинаковый результат. Так физик измеряет с высокой точностью температуру кипения воды или спирта.

В биологии легко основываться на достоверных фактах, если речь идет о скелете животного. Его можно зарисовать и в любое время показать сомневающимся. Но для вопроса, который нас интересует, получить достоверные факты исключительно сложно. Если собака открывает дверь, можно сфотографировать, как она это делает, и неоднократно показывать эти снимки желающим. Позже мы убедимся, что и в данном и в аналогичных случаях значение имеет не столько сама способность животного что-то делать, сколько то, как она возникает. Может быть, правильное действие появилось у собаки совершенно случайно?

На этот вопрос мы пока не дадим ответа. Прежде всего постараемся разобраться в той ситуаций, которая сложилась в середине прошлого столетия в научной биологической сфере, с одной стороны, и среди любителей животных — с другой. Именно тогда появилась книга, с воодушевлением встреченная читателями, — «Жизнь животных» А. Брема.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

bio.wikireading.ru

Почему зебры не стали домашними животными

Хотя современных лошадей изменила доместикация, они по-прежнему близки к своим диким африканским родственникам. Непонятно, почему жители Африки не пошли по пути европейцев, которые многим обязаны лошади и лошадиным силам

Зебры, лошади и ослы произошли от общего предка — Hyracotherium — который жил в Европе и Северной Америке примерно 55 миллионов лет назад. Все они принадлежат к семейству лошадиных (зебры немного ближе к ослам, впрочем). Внешне зебры очень похожи на лошадей, или, скорее, на пони, если не считать полосок. Но лошади и ослы уже много тысячелетий как стали домашними животными, а прирученная зебра по-прежнему курьез, хотя зебры и люди сотни тысячелетий жили бок о бок в Африке. Вопрос — как так получилось и кому теперь лучше, прирученным или диким.

Начать следует с Берингова пролива — возможно, не было бы никаких онагров и ослов, если бы не пролив, а точнее, сухопутная перемычка на его месте, соединявшую Евразию и Северную Америку. Впервые она сформировалась около 70 миллионов лет назад, затем исчезала и появлялась, в зависимости от изменений климата, а к концу последнего ледникового периода Берингия — так называется этот участок бывшей суши — достигала сотен километров в ширину.

Сомалийский дикий осел. Зоопарк в Сент-Луисе, штат Миссури, США. Saint Louis Zoo

Сомалийский дикий осел. Зоопарк в Сент-Луисе, штат Миссури, США. Saint Louis Zoo

Важно это потому, что лошади сформировались в Северной Америке. Прародители их, появившиеся где-то в промежутке между 35 и 56 млн лет, назад были размером с терьера. Современная лошадь (Equus) появилась примерно четыре млн лет назад. Благодаря Берингии между континентами перемещались растения и животные — млекопитающие даже из Африки добирались до Америк, а навстречу им двигались, в числе прочих, лошади и верблюды.

Именно представители Equus сделали важнейший в своей — а также и человеческой — истории шаг, когда переправились в Евразию в начале плейстоцена, около 2,5 млн лет назад.

Из Евразии лошадиные разошлись по всему миру — в Азии, Северной Африке и на Ближнем Востоке они стали ослами, онаграми и собственно лошадьми (Equus caballus), в Центральной Африке — зебрами.

Те же и человек

Лошадиные, что остались в Северной Америке, вымерли к середине VI тысячелетия до н.э. Непонятно, какую роль в этом сыграл человек, но люди попали на этот континент несколькими тысячами лет ранее, примерно 13 тысяч лет назад, по тому самому сухопутному перешейку, так что времени было предостаточно.

Так или иначе, благодаря перемещению в Старый свет и Африку лошадиные спаслись от вымирания. И хотя там они тоже взаимодействовали с человеком, — в Европе и Азии в эпоху палеолита люди активно охотились на диких лошадиных, живших на открытых полях, — эти контакты не стали гибельными. В конечном итоге, из-за угрозы со стороны людей, изменения климата и распространения лесов стада диких лошадей переместились по большей части в полупустыни Центральной Азии.

Но со временем отношения людей и животных изменились — диких лошадей (Equus ferus) приручили. Как было доказано в 2012 году, это произошло в западных степях Евразии, т.е. на территориях современной Украины, юго-востока России и запада Казахстана.

На начальном этапе животных держали как источник пищи, и лишь со временем стало очевидно, насколько полезными могут быть кони для человеческой цивилизации — для передвижения людей и грузов, для работы в поле, для войны. Небезызвестный Чингисхан завоевал огромную территорию благодаря своей коннице, и мы до сих пор ощущаем последствия этих событий.

Но что же зебры? Почему доместикации не произошло в Африке, хотя выгоды использования «лошадиной силы» очевидны?

Свобода versus безопасность

В отличие от своих европейских и азиатских родственников, зебры в Африке жили куда более вольготно — они очень хорошо приспособились к окружению и наличию крупных хищников, вроде львов, гепардов и гиен. Рефлекс «бежать или драться» у них развился особенно сильно, наравне со способностью «отслеживать» окружающее пространство.

При этом зебры прекрасно умеют сопротивляться, если нужно — зебра может ударом копыта сломать челюсть льву и может жестоко укусить. Желающие могут посмотреть ниже в галерее фотографии борьбы льва и зебры. Подсказка — для хищника эта встреча плохо закончилась. Фотографии сделаны Томасом Веттеном (Thomas Whetten) в заповеднике Нгоронгоро (Ngorongoro) в Танзании, Африка.

Сэр Френсис Галтон (Francis Galton), 1822—1911. Человек разносторонних познаний и опыта — географ и секретарь Королевского географического общества, метеоролог, исследователь тропиков, изобретатель идентификации по отпечаткам пальцев, один из разработчиков теоретических основ статистики, основатель дифференциальной психологии и убежденный сторонник теории наследования индивидуальных свойств и евгеники (в то время это еще не было неприлично), а заодно троюродный брат Чарльза Дарвина и автор бестселлеров.

Сэр Френсис Галтон (Francis Galton), 1822—1911. Человек чрезвычайно разносторонних познаний и опыта — от географии и дактилоскопии до психологии и статистики. А заодно троюродный брат Чарльза Дарвина. Источник: сайт, посвященный Галтону.

Интересно, что у зебр есть еще один полезный рефлекс — они способны моментально пригнуться, что помогает избежать поимки с помощью лассо. Можно предположить, что и долговременное знакомство с охотниками-собирателями помогло этим животным благоприобрести многие из полезных навыков по части выживания.

Можно предположить, что и люди тоже не слишком стремились слишком тесно связывать свою жизнь с зебрами — помимо прочего, зебры всегда были пищей для львов, так что получается, что тот, кто приручает зебр, заодно привлекает львов. Не слишком разумный образ действий, особенно для ранних людей.

Говоря коротко, для зебры союз с человеком был не нужен, для людей — опасен.

Сэр Френсис был прав

Критерии, по которым определяется, подходит ли то или иное животное для доместикации, сформулировал Френсис Галтон в статье 1865 года «Первые шаги к доместикации животных»: существо должно стремиться к комфорту, приносить пользу, хорошо относиться к человеку и о нем должно быть легко заботиться.

Разумеется, есть и исключения — например, один из Ротшильдов ездил в фаэтоне, запряженном четверкой зебр.

Разумеется, есть и исключения — например, один из Ротшильдов ездил в фаэтоне, запряженном четверкой зебр.

Зебра не очень-то под эти критерии подходит — она привыкла к дикому образу жизни, пользу приносить отказывается, к человеку относится не слишком дружелюбно. Именно зебру сэр Френсис привел в пример животного, не поддающегося доместикации. В частности, писал он, буры неоднократно пытались ее приручить, но даже если им и сопутствовал успех поначалу, со временем все равно животные возвращались к дикому образу жизни и поведения.

О том, как трудно приручить зебру, узнали на своем опыте и создатели вышедшего в 2005 году фильма «Бешеные скачки». На съемках зебру приходилось иногда заменять лошадью, потому что главная героиня отказывалась играть предписанную ей роль. (Кому интересно: фильм описывает зебру, которая думает, будто она породистая скаковая лошадь.) Что уж говорить о систематическом таскании плуга, перевозке тяжестей и прыжках через препятствия.

Кому из лошадиных жить хорошо

Несомненно, доместикация заметно изменила лошадей — судя по имеющимся данным, они были меньше, больше похожи на современных зебр и куда более дикими (см. Робин Бендри, «От диких лошадей к домашним: европейский взгляд»). Современные лошади тяжело трудятся, живут совсем не в диких местах и исполняют волю своих хозяев — однако живут они в безопасности и куда комфортнее своих диких родственников.

Можно даже предположить, что доместикация спасла лошадей от вымирания. Стратегически, с точки зрения выживания вида, это было очень выгодно — в мире сейчас около 60 млн лошадей, против примерно 800 тысяч зебр. И главная угроза для последних — человек.

scientificrussia.ru


Смотрите также