Вход. Хищные птицы леса


Хищные птицы леса | Галушин В.М. | Библиотека

 

Галушин В.М.

 

Тем,кто к лесу добр.

За четверть века работы с хищными птицами я ни разу в них не стрелял...

Сменялись годы исканий, полевые стационары, помощники. Неизменной оставалась главная забота -познать жизнь хищных птиц, помочь им уцелеть в круговерти стремительно меняющегося мира.

Чтобы встретиться с пернатыми хищниками, бродил я болотной глухоманью Мещеры и прозрачными владимирскими перелесками, пробирался таежным чернолесьем Прионежья и непролазными оврагами в дубравах под Курском, отмерял тягучие километры комариной лесотундры и скользил на легкой байдарке по окским разливам, всматривался в беспредельность ямальских увалов и чуть сиреневую прозрачность неба над Вологодчиной. Даже в годы работы в Индии уходил я по субботам и воскресеньям в лабиринты делийских улочек или уезжал в прокаленные солнцем окрестные редколесья с одной-единственной целью — повидаться с пернатыми хищниками у них дома, возле гнезд, побыть с ними наедине.

Взаимностью, правда, похвастать не могу. Нет у меня преданного охотничьего сокола, не воспитывал я в послушании малых ястребят, не встречали меня приветственным гамом хищные питомцы в разнокалиберных клетках. А у гнезд хищники известно как встречают: опасливым молчанием или шумными протестами, нудными жалобами или воинственными пассажами в пугающей близости от затылка незваного гостя. Обследуя гнездовья хищных птиц, несчетное число раз выслушивал я громкое недовольство хозяев по своему адресу.

Разок-другой, не скрою, бывал и безжалостно ими бит (об этом позже). Какая уж тут взаимность...

Но мы не расстаемся. Почти четверть века.

Работая над книгой, обязательно возвращаешься к исходному: давним и почти сегодняшним экспедициям, впечатлениям, дневникам.

Дневники пишут вечерами. С маршрутов и наблюдений возвращается экспедиционный люд. Утихают дела. Дежурный кличет к вечерней каше. Вот-вот тихонько зазвенит гитара. В хорошее это время очень не хочется корпеть над дневниками, но... строка за строкой выстраиваются в толстой тетрадке. Подчас и досадуешь, что не видно им конца-края. А через много-много лет, всматриваясь в поблекшие даты, полузабытые названия деревушек и урочищ, вдруг сознаешь с пронзительной ясностью: дневники дарят невозможное — возвращение в минувшее.

Самая первая запись о хищниках: «Черный коршун. Окский заповедник, 19.4.1956». Самая недавняя: «Дербник, речка Кузь-ди-Шор под Воркутой, 3.8.1979». Между ними — почти четверть века с пернатыми хищниками.

Рассказать, что я сегодня знаю о наших хищных птицах,— обо всем за эти годы увиденном, накопленном, по крупицам собранном,— наверное, моя перед ними обязанность.

Мне часто приходится рассказывать о пернатых хищниках. Первым почти всегда возникает вопрос:

Содержание

 

 

piterhunt.ru

Черный коршун. (Milvus migrans) | Хищные птицы леса | Библиотека

 

Черный коршун. (Milvus migrans). Он вовсе не черный, а коричневый и узнать его легко: по одноцветному, темно-коричневому оперению, вильчатому хвосту, которого ни у кого из наших хищных птиц нет, по длинным, чуть изогнутым назад крыльям. Да и голосом коршун ни с кем из своих собратьев не схож — больше всего его голос напоминает... ржанье жеребенка.

О происхождении русского названия коршуна сказать что-либо определенное трудно. А вот латинское его имя — нечто вроде «ненасытного бродяги» — весьма емко характеризует этого неустанного собирателя всего и вся. Описание меню коршуна заняло бы не одну страницу. Его неразборчивость в питании поразительна: рыба и птицы, грызуны и лягушки, ящерицы и насекомые, падаль и отбросы, хлеб и... печенье. Да-да, и печенье тоже. Но об этом чуть позже.

Коршун явно предпочитает не охотиться, а собирать съестное, поэтому так часто попадает ему «на стол» снулая и мертвая рыба, больные и погибающие животные, подранки. Специальное обследование в Окском заповеднике показало, что более 80% принесенных коршунами в гнезда уток были подобраны либо мертвыми, либо, чаще всего, ранеными (особенно в начале осенней охоты). Так что из всех лесных пернатых хищников приз за санитарно-оздоровительную деятельность безоговорочно заслуживают коршуны. Правда, если окажется вдруг среди них любитель проводить санитарные ревизии на птичьем дворе, а такие «инициаторы» время от времени попадаются, непрошеного «санитара» следует отвадить как можно быстрее.

Виртуозную работу коршунов-«мусорщиков» доводилось мне видеть в Дели. Десятки птиц постоянно дежурят у рынков, возле торгующих рыбой или птицей лавчонок, на свалках. Едва кто-нибудь выбросит что-либо съестное, как хищники, стремясь опередить вездесущих ворон, пикируют на отбросы, ловко подцепляя их когтями. Не раз приходилось удивляться и тому, с какой отчаянной смелостью буквально из-под колес выхватывали они сбитых машинами горлиц или пальмовых белок. Но больше всего меня поразили прямо-таки грабительские замашки делийских коршунов. Их склонность стянуть при случае, что плохо лежит, была мне известна и до Индии: один из коршунов на Оке изловчился утащить солидный кусок вареной говядины прямо на глазах оторопевших косцов, которые, собираясь отобедать, выложили мясо из котла. В Дели же во время приемов на открытом воздухе коршуны отнюдь не довольствуются тем, что «с возу упало». Некоторые из них с удивительной наглостью похищали аппетитные Фрикадельки прямо с подносов! И не только мясные фрикадельки или маленькие закусочные сосиски. Когда впервые я увидел, как коршун схватил жареное тесто, решил, что это он по ошибке. Но ошибался, оказывается, не коршун, а я. Вскоре один из коллег продемонстрировал мне свой непринужденный стиль общения с этими птицами. Выйдя на крыльцо, он особыми взмахами руки подозвал (!) к себе нескольких коршунов, живущих по-соседству, и те с негромким (даже, как мне показалось, добродушным) верещанием закружились поблизости. Когда же он стал подбрасывать кусочки хлеба, птицы легко подхватывали их на лету лапами и прямо в воздухе поедали. Коронный номер: маленькая круглая галета поднята на раскрытой ладони и на нее со свистом мчится сверху очередной коршун; мгновение — и хищник, выйдя из пике, сжимает печенье «в кулачке», теребя его клювом. И хоть бы крохотная царапина осталась на ладони! Чистая работа!

Кстати, к вопросу о печенье. Хищник, желудок и кишечник которого должны быть приспособлены к перевариванию и усвоению только животной пищи, тем не менее не без аппетита поедает мучные изделия. Явление, несомненно, новое и необычное в биологии хищничества.

Преуспев в собирательстве, коршун заметно поотстал в охоте, хоть и тянется за ним слава лихого разбойника: «...бьется лебедь средь зыбей, коршун носится над ней».

Польстил Александр Сергеевич коршуну, определенно польстил. Какие уж там лебеди — не со всякой уткой ему справиться, а ведь попал, поди же, в злодеи русских сказок. За что, про что? Может потому, что на глаза часто попадался...

Черный коршун и сейчас нередко встречается по долинам крупных рек, в пойменных лесах. Область его распространения охватывает весь Старый Свет: Евразию (кроме тундр), Африку (кроме Сахары), Австралию.

В нашей стране по численности он заметно уступает канюку. В Подмосковье на территории примерно в 50 тысяч квадратных километров обитает около 500—700 пар черных коршунов, или примерно 10% общего населения хищных птиц этого региона. В северных лесах Вологодской и Архангельской областей этот хищник встречается реже: одиночные пары или небольшие группы попадаются в 10—30 километрах друг от друга. Фантастически высока численность коршуна в Индии. В Дели и окрестностях на такой же площади — 50 тысяч квадратных километров — живет в 30—40 раз больше черных коршунов, примерно 22 тысячи пар, из них свыше 10 тысяч — в городах, в том числе около 2,5 — в Дели. Интересен факт, что и при такой колоссальной численности коршун занимает среди хищных птиц северо-центральной части Индии всего лишь второе место, существенно уступая бенгальскому грифу и составляя менее 20% суммарного их здесь населения. Мне приходилось видеть черных коршунов в других городах Азии (Бангкоке, Маниле, Гонконге) и Африки (в Каире, Дар-эс-Саламе, Аруше, Банги, Антананариву). Но везде их было значительно меньше, чем в Дели.

 

 

Селятся коршуны поодиночке, небольшими группами или значительными колониями. Весьма плотные гнездовые их скопления обнаруживали в низовьях Волги, Днестра, Буга; по реке Илек насчитывали, например, до 20 пар на квадратный километр пойменного леса. Гнезда устраивают на разных деревьях (предпочитают дуб) и разной высоте (от 2—4 до 18—20 м). По берегам одного из днепровских водохранилищ их находили даже на корягах.

Гнезда этих птиц заслуживают разговора особого. Страсть коршуна к собирательству и тут дает о себе знать: прямо-таки Плюшкин пернатого царства. Чего только в гнездах нет! Непременные комья земли (к концу июля птенцы утрамбовывают их в некое подобие асфальтовой площадки) и конский навоз, обрывки газет и разное тряпье, мягкие шерстяные перчатки и колючие кустики телореза. Однажды в гнезде нашли букетик незабудок, а в другой раз... новехонький капроновый чулок.

Склонность этого хищника все тащить в гнездо использовали в Окском заповеднике для документальной регистрации размеров его индивидуальных участков в ранневесеннее время. Разложили на видных местах пронумерованные каталожные карточки, папиросные коробки, листки из блокнота. Опыт удался: из 384 меченых образцов 21 обнаружили в близлежащих гнездах коршунов, притом выявилось и совершенно явственное предпочтение ими... папиросных коробок.

В период гнездостроения участки птицы занимали небольшие — 50—80 гектаров. Впоследствии, при появлении птенцов, наблюдения показали, что размеры участков возросли до 130— 300 гектаров. Строгой защиты их границ от соседей не было: некоторые участки краевыми частями перекрывались на 20—30% Да и собственные гнезда подавляющее большинство наших коршунов защищает плохо. При появлении человека птицы, как правило, лишь жалобно покрикивают, чаще всего где-то в отдалении. Бывают, однако, и исключения. Да еще какие!

Отправимся снова в Индию. Желая выяснить число яиц в кладках коршуна, в первый же сезон я без труда забрался на несколько гнезд поблизости от своей квартиры. И был коршунами... бит! На одном гнезде мне едва удалось спихнуть с кладки насиживающую самку, которая клевалась, совсем как сидящая на яйцах домашняя клушка. Другая пара неожиданно атаковала меня... на крыше соседнего с гнездом дома. При этом обе птицы поочередно пикировали на меня, норовя ударить когтями в голову.

Были среди владельцев осматриваемых мной гнезд и коршуны, сразу улетающие при моем появлении у гнездового дерева. Но их боязливость с лихвой восполняла пара, живущая на высоком эвкалипте метрах в трехстах от моей квартиры. Птицы сразу же после осмотра их гнезда принялись преследовать меня... на земле! Да еще с поразительной настойчивостью. Вскоре они выследили мое жилище и стали меня подкарауливать. Стоило пройтись пешком к кому-нибудь из друзей по соседству, как коршун с громким криком срывался с дерева, карниза или антенны и пикировал прямехонько на мою голову, норовя при этом зайти с затылка. Хорошо еще, что он не отучился издавать перед атакой воинственный клич, заслышав который, я успевал отмахнуться от агрессора. Но с десяток ударов в голову и несколько царапин я все же заполучил. Не довольствуясь преследованием меня, распалившаяся пара перенесла свой террор и на головы некоторых моих коллег, живущих поблизости от злополучного гнезда. При всем том на индийцев птицы не обращали ни малейшего внимания. На следующий сезон эта же пара коршунов заключила с нами мир: то ли позабыла мои прошлогодние происки, то ли кто из хозяев гнезда сменился.

Признаюсь честно: проработав до Индии около полутора десятков лет с хищниками отечественными, я в подобные рассказы никогда поверить бы не смог... Но уж коль такое действительно было, возникает вопрос — почему? Причины, думается, две. Во-первых, традиционно благосклонное отношение индийцев ко всему вокруг живущему отучило коршунов видеть в людях реальную для себя опасность. Во-вторых, при обилии в городских парках нахальных макак умение постоять за себя и своих птенцов приобретает жизненно значимую цену.

Индийская история с коршунами имела продолжение... в России, Летом 1973 года в Центрально-Черноземном заповеднике под Курском я стал свидетелем, как пара коршунов с поразительной точностью копировала атаку четырехлетней давности, виденную мной на делийских улицах. Жертвой на этот раз была избрана студентка, возвращавшаяся с дежурства в наземной засидке. Как и в Индии, коршуны с высоты в 20—30 метров с криком атаковали идущую по поляне девушку, расцарапав ей затылок. Затем были попытки напасть на других дежурных. Мои же вызывающе-провокационные прогулки возле гнезда птицы почему-то игнорировали, лишь покрикивали, как обычно, над головой.

Объяснение этим выходкам (если они не есть нечто импульсивное, а потому необъяснимое), пожалуй, сходно толкованию смелости коршунов индийских. Благодаря надежному заповедному режиму у пернатых хищников могло возникнуть ощущение относительной своей безопасности возле гнезда, а свирепствующие там куницы, напротив, обострили защитную реакцию. Будущее коршуна как вида не совсем ясно. Быстрое освоение туристами и отдыхающими его исконных местообитаний оттесняет птиц из пойменных и прибрежных лесов, поэтому в некоторых районах их численность снижается. Вместе с тем известны случаи расширения его ареала (например, в северном Прикаспии и Приуралье) и увеличения численности (в Центральной Европе). Широкая пластичность вида порождает надежды на возможность его приспособления к жизни в меняющихся условиях. Основание для таких надежд — процветание популяции коршуна в Дели.

В Западной и Центральной Европе, а также у западных границ СССР — на Украине и в Белоруссии — распространен красный коршун (М. milvus). Отличается он от черного красновато-рыжей окраской и более глубокой вырезкой хвоста. Менее привязан к водоемам; колонии бывают весьма, плотными: в ФРГ нашли на одном дереве два его гнезда всего в 2 метрах друг от друга. Экология черного и красного коршунов сходна. В Швеции и ГДР известны гибридные пары. В районах совместного обитания черный коршун иногда вытесняет красного (например, на островах Зеленого Мыса).

Полсотни лет тому назад на Амударье единственный раз в нашей стране был добыт дымчатый коршун (Elanus caeruleus), вероятно залетевший к нам из Южной Азии, где он весьма обычен.

 

 

piterhunt.ru

Похвала лесным "разбойникам" | Хищные птицы леса | Библиотека

 

Читателю, надо полагать, доводилось слышать, что ястреб-перепелятник «наносит большой вред полезным насекомоядным птицам». А что бы вы сказали, прочитав нечто прямо противоположное: «перепелятник весьма полезен насекомоядным птицам». Утверждение, на первый взгляд, нелепое, ведь не благодеяние же, в самом деле, оказывает хищник своей добыче, соизволив ее съесть.

Представьте себе, именно благодеяние. Как это ни парадоксально звучит, но хищник полезен своим жертвам. Не тем, разумеется, особям, которых он съел, а тем, которые уцелели, т. е. в конечном счете виду в целом.

Хорошо известно, что у животных рождается намного больше детенышей, чем доживает до взрослого состояния. Например, у воробьиных птиц ежегодно гибнет от разных причин до 80% молодняка. И что особенно важно — это естественная, даже обя-зательная норма гибели, обеспечивающая поддержание оптимальной численности вида. Нетрудно представить, что выживание всего рождаемого молодняка поставило бы вид в крайне тяжелые условия перенаселенности, нехватки кормов, убежищ.

В конечном счете получается, что гибель части поголовья — благо для вида в целом и одним из таких «благодетелей» выступают хищные птицы. Правда, «вклад» пернатых хищников в это невелик; как показали специальные исследования в нашей стране и за рубежом, хищные птицы обычно ответственны не более, чем за 3—5% суммарной гибели молодняка каждого вида от самых разных причин. Поэтому сколь-либо существенно влиять на естественный ход изменений численности добываемых животных сами по себе хищники, как правило, не могут. Стало быть, сама формулировка, что хищники наносят вред каким-то видам (в том числе и дичи) по сути своей беспочвенна. Возможность мирного сосуществования и даже взаимного процветания хищников и добываемых ими животных доказана миллионами лет их совместного жития на нашей планете. Диву даешься, каким образом абсурдные рассуждения — «хищники поели тетеревов» — уживались с тем общеизвестным фактом, что в былые, «доружейные» времена и дичи всяческой было предостаточно и хищники водились в изобилии.

Есть в воздействии хищных птиц еще одна особенность, выгодно выделяющая их в ряду прочих факторов смертности. Давно уже было замечено, что они не в одинаковой мере вылавливают, например, самцов и самок, молодых и взрослых, больных и здоровых, дефектных и полноценных животных. Это их свойство называют избирательной способностью. А избирают пернатые хищники в первую очередь малоподвижных, ослабленных животных. Впрочем, ничего удивительного в этом нет — поймать быстрое и сильное животное куда сложнее, чем вялое и слабое, каковыми чаще всего оказываются особи больные, с какими-либо дефектами, неполноценные. Уничтожая их, хищники оздоровляют популяцию данного вида, т. е. в конечном счете способствуют его процветанию. Сам хищник в накладе тоже не оказывается, обеспечивая себе таким образом резервы кормов на будущее.

Кое-где незадачливые борцы с хищниками познали эту истину на собственном печальном опыте. В наиболее резкой форме губительные последствия поголовного истребления хищных птиц проявились в начале нынешнего столетия в Северной Норвегии. Поначалу число куропаток, ради которых и была проведена эта истребительная кампания, заметно возросло, что привело в восторг местных охотников. Но затем среди птиц вспыхнула повальная болезнь — кокцидиоз, начался массовый падеж, после которого куропаток осталось намного меньше, чем было «при хищниках». А причиной тому послужила чрезвычайная скученность, ослабленность птиц, наличие больных особей, которые не вылавливались хищниками и потому долго служили источником заразы. Вот уж поистине: сперва занялись скоропалительной хирургией, а «семь раз мерять» пришлось печальные ее последствия.

Поучительна и история двух смоленских адептов западной моды — графа Уварова и фабриканта Хлудова. Чтобы не прослыть ретроградами, они в своих поместьях тоже организовали массовое избиение хищников. Вот только премии для крестьян за участие в этой кампании были установлены сугубо местные — право драть лыко для лаптей в господских лесах. Хищников изничтожили. Через несколько лет и дичи поубавилось от падежей да болезней. Начали новую кампанию — ловить и переселять хищников из окрестных лесов в собственные. Ну и, конечно же, опять за премии — право драть Лыко для лаптей...

Получены и современные, строго научные свидетельства избирательного вылова хищниками больных и ослабленных животных. В Забайкалье при тщательном изучении более чем 20 тысяч пойманных в ловушки сурков не удалось обнаружить у них возбудителя чумы. Когда же догадались исследовать на этот предмет остатки 178 сурков, собранных у гнезд пернатых хищников, в трех из них вскоре нашли возбудителя. Таково цифровое выражение сугубого внимания хищника к больным зверькам. Усиленный вылов луговыми лунями больных лептоспирозом полевок был выявлен в Ярославской области. В ФРГ в добыче ловчего сапсана больные и ослабленные вороны встречались чаще, чем в добыче ружейного охотника.

Любопытное в этом плане явление мы наблюдали на Ямале. Примерно в 400 километрах от лесной зоны у двух обитаемых гнезд сапсана были найдены совсем свежие остатки 12 больших пестрых дятлов. В это время здесь работало от четырех до шести зоологов, и каждому очень хотелось увидеть в тундре живого дятла. Но не удалось — сапсаны действовали оперативнее орнитологов, вылавливая кочующих по тундре дятлов, едва они забредали в пределы их охотничьих участков. В данном случае скорость вылова дятлов позволяет предположить, что хищники не только отдавали предпочтение жертвам необычного облика, но сама эта необычность и броскость стимулировала атаку на них сапсанов. Склонность пернатых хищников к избирательному отлову животных, чем-то выделяющихся из общей массы, можно считать доказанной. Но ведь больные и дефектные животные как раз и выглядят на общем фоне необычно.

Подведем главный итог сказанному: хищники являются естественной, «законной» и даже обязательной составной частью природных экосистем. Доказательства тому, изложенные выше, вкратце сводятся к следующему. Во-первых, без вмешательства человека и хищники и добываемые ими виды пусть не очень мирно, но тем не менее благополучно сосуществовали многие миллионы лет. Во-вторых, пернатые хищники чаще вылавливают именно наиболее слабую и малоприспособленную часть добываемых видов, главным образом молодняка. Поскольку 60—70% ежегодного прироста птиц должны — неминуемо должны! — погибнуть во избежание гибели или существенного ослабления всей популяции, деятельность хищника оказывается для вида полезной. Иными словами, коль все хищники вдруг исчезнут, популяциям добываемых ими видов жить станет отнюдь не легче, а напротив, намного труднее. В-третьих, хищники в целом вылавливают ничтожную долю поголовья видов-жертв, обычно менее 1%, реже 1—5, а более 5%—в исключительных ситуациях.

Система хищник — жертва находится в динамическом равновесии, т. е. в естественных условиях хищники выедают столько, чтобы не подорвать численность добываемых животных, собственную кормовую базу. Разумеется, установилось такое равновесие не по доброй воле «договаривающихся сторон», а многими миллионами лет шлифовки в процессе взаимного сосуществования. Уничтожение хищников может привести к серьезным, зачастую непредсказуемым и весьма нежелательным нарушениям равновесия в системе хищник — жертва, равновесия в живой природе.

Благие намерения «освободить» тех или иных животных от «гнета» пернатых хищников — попытка, которая может плохо обернуться и для благодетельствуемых и для благодетелей.

Применительно к природной значимости пернатых хищников вопроса, полезен или вреден, не существует, по той простой причине, что в лесу, в природе они необходимы.

 

 

piterhunt.ru

Пустельга (Falco tinnunculus) | Хищные птицы леса | Библиотека

Пустельга (Falco tinnunculus). Будете летом где-нибудь на лесной опушке — обратите внимание на небольших, размером с галку, рыжих птиц, летающих невысоко над полем. Одни из них поярче: с пепельной головой, каштановой спиной и восковым в пестринах низом — это самцы. Другие поскромнее: со всех сторон рыженькие с продольными пятнышками — самки. Любопытно смотреть, как они внезапно останавливаются в воздухе и висят на одном месте, трепеща крылышками. Это и есть пустельга, малозаметный соколок, делами своими давно заслуживший нашу благодарность. А много ли мы о его деяниях, да и о нем самом знаем?

Непочтительно само название симпатичной этой птицы, восходящее ко временам соколиной охоты. Убедившись некогда, что ввиду непреодолимого пристрастия к мышам, ловчей птицы из нее воспитать не удастся, раздосадованные соколятники сочли этого хищника для охотничьих дел «пустым» — да так и нарекли. Немногим лучше старорусские «трясулька», хоть и подчеркивающее приметную особенность пустельги — трепетать в воздухе, но без малейшей уважительности. Куда более образно украинское ее имя — «боривiтер»: так и видится соколок, будто в борьбе с ветром зависший в воздухе.

Латинское имя пустельги — звонкий сокол — красиво подчеркивает колокольчиковый ее голос, да и в самом его звучании слышится словно перезвон — tin-nun-culus. Впрочем, помимо звонкого голоса, у пустельги немало достоинств куда более существенных. Главное из них — истребительная ее деятельность на полях.

В добыче пустельги преобладают важнейшие сельскохозяйственные вредители: серые полевки, мыши, крысы, молодые суслики и другие мелкие грызуны. Очень точно ее называют на юго-западе Украины и в Словакии — мышеловка. Охотится пустельга неустанно, за день добывая 12—15 полевок, а при обилии грызунов — до 28 зверьков. В такие годы гнезда бывают буквально завалены грызунами, которых птенцы не успевают поедать. Поскольку по численности пустельга немногим уступает канюку, а в лесостепи превосходит его, роль этих хищников в защите урожая от вредителей примерно сходная. На юге Западной Сибири установили, что каждая пара пустельг надежно оберегает от сусликов и других грызунов 5—10 гектаров посевов. В северной части Белоруссии выявлено замедление нарастания численности полевок от весны к лету на охотничьих территориях пустельги по сравнению с контрольными участками. На полях Черноземья, где сохранились удобные для гнездования мелких соколов рощицы, пустельги сберегают каждому хозяйству десяток-другой тонн зерна за лето. Прибавка достаточнее, чтоб относиться к пустельге с должной почтительностью. Для хлебного поля птица эта отнюдь не «пустая», а, напротив,— полезнейшая.

Полевки — добыча привлекательная, но ненадежная. Сегодня их тьма-тьмущая, а через год днем с огнем не сыщешь. В годы обилия грызунов они составляют до 60—90% рациона пустельг; в периоды нехватки этой основной добычи соколки переключаются на иные корма. Среди них — землеройки, ящерицы, слетки мелких птиц (чаще всего молодые скворцы, воробьи, жаворонки, коньки), саранчовые, жуки и... дождевые черви. Не раз на пахоте отмечали пустельг, безбоязненно подбирающих червей после плуга. Однажды в Англии в течение часа пустельга старательно выбирала червей чуть ли не из-под лопаты вскапывающего землю садовника.

Заставали этих птиц и за занятием вовсе для них неприличным— подбиранием пищевых отбросов после пикников. Известны случаи, когда соколки похищали мелкую рыбешку из рыбацких лодок или даже ловили ее самостоятельно у поверхности воды. В Швейцарии их не без основания заподозрили в разорении голубиных кладок. В Англии одиночная пустельга дней 20 кормилась только слизняками.

Высокая интенсивность хищничества пустельги и тем самым ее ценность для сельского хозяйства в какой-то мере связаны с привычкой запасать пищу. На излюбленную добычу нападает даже сытая пустельга, припрятывая пойманных зверьков впрок. Эта привычка лучше изучена у американской пустельги: в специальных опытах птицы всегда ловили всех пускаемых к ним мышей и полевок. Однажды в течение часа на виду сидевшей у дороги американской пустельги из проезжающей мимо машины выбросили поочередно 20 белых мышей. Все до единой были ею немедленно пойманы, хотя съела она только одну, а 19 спрятала в траве и на столбах. Запасы свои соколки не забывают, проверяя их вечером того же дня, на следующее утро или, при охотничьих неудачах, в последующие 2—3 дня (при дождях, например). Часть, а иногда и большинство припрятанных зверьков остается, однако, не найденными, и пустельги вновь принимаются за охоту, что заметно увеличивает пресс их хищничества на популяции мышевидных грызунов. Не лишены пустельги и грабительских замашек: наблюдали, к примеру, как они отнимали полевок у болотных сов.

Своеобразные охотничьи приемы пустельги общеизвестны — воздушная «инспекция» территории с частыми зависаниями на высоте 10—15 метров. Трепещущую пустельгу видели многие, в вот эффектный номер, когда соколок замирает в воздухе, не шелохнувшись,— для наблюдателя большая редкость. При подходящем ветре пустельга умеет так подобрать угол наклона крыльев и развернутого веером хвоста, что встречный поток несколько секунд держит ее в полной неподвижности. Заметив в траве нечто съедобное, птица мягко парашютирует вниз с развернутыми крыльями, а в нескольких метрах над землей складывает их за спиной и стремительно ныряет за добычей. Истины ради заметим, что элегантный этот прием — не единственный в охотничьем арсенале пустельги, да и не самый удачливый: доля успешных бросков с воздуха заметно меньше, чем при охоте с присады. Только где же найти присаду посреди поля? Вот и приходится растрачивать энергию в беспрерывных трепетаниях над открытыми охотничьими угодьями. Мудро поступают местные организации обществ охраны природы, расставляя по окраинам полей удобные для пернатых хищников шесты-присады.

Реже пустельги охотятся по-ястребиному — в угон. Легче всего они ловят так слетков, но могут догнать и взрослую птицу. В охотничьем азарте, как и ястреба, подчас теряют меру осторожности. Лет сто тому назад казачий офицер описал случай, когда к нему в тарантас на степной дороге вслед за жаворонком влетела пустельга.

Еще одна немаловажная особенность пустельги — ее обычность. Распространена она почти по всему Старому Свету — в Европе, Азии, Африке.

В нашей стране пустельга живет повсюду, кроме тундры и северных окраин тайги. Наилучшие места обитания — лесостепь, долины крупных рек, перелески и полезащитные полосы на юге. Здесь птицы гнездятся большими колониями в несколько десятков пар. Сплошных лесов избегают и потому в северных частях страны встречаются реже.

В вологодской тайге на 100 квадратных километров гнездились 1—3 пары пустельг, сходная численность отмечена в лесах рязанской Мещеры; заметно выше ее обилие в разреженных лесах: в Эстонии до 15 пар на эту же площадь, в пойме Средней Волги около 20, под Воронежем примерно 30. Самые высокие гнездовые концентрации учтены в лесостепи, где в небольших колках или лесополосах мелкие соколы живут колониями на расстоянии 60—100 метров гнездо от гнезда. Одни из самых плотных скоплений пустельг в нашей стране — в системе Наурзумских боров на севере Казахстана: в лесу «Терсек», например, на площади около 4 квадратных километров гнездится 50—70 пар. Сходная численность была обнаружена в пойменных лесах на реке Илек, в дельте Волги, в насаждениях степного Заволжья и других местах. Уникальное поселение пустельг и кобчиков сформировалось в парках заповедника «Аскания-Нова» на юге Украины — 300—350 пар мелких соколков на квадратный километр.

 

 

Значение пустельги в суммарном населении хищных птиц существенно меняется от севера к югу. В перечнях пернатых хищников северных районов нашей страны эта птица по численности отступает на скромные позиции в конце первого — начале второго десятка видов. В центральном регионе европейской части СССР она перемещается на третью-четвертую ступеньку, заметно уступая канюку и коршуну, но на равных конкурируя за «призовое» место с перепелятником, осоедом и чеглоком. В южных районах пустельга уверенно выходит на первое место по численности, доминируя в островных лесах и лесополосах разного назначения.

По нашим подсчетам, на территории Центра европейской части СССР (площадь около 270 тыс. км2) обитает 12—15 пар на 1000 квадратных километров.

Оценки численности популяций пустельг в других странах выглядят пестро. В Финляндии, у северных границ распространения пустельги, насчитывают сейчас около 900 пар (примерно 5 пар на 1000 км2 в пределах гнездового ареала вида), в Польше 10— 15 тысяч пар (30—40 пар на 1000 км2), в ГДР 2—3 тысячи пар (около 25 на 1000 км2), в Нидерландах примерно 2 тысячи пар (50 на 1000 км2). Существенно выше плотность населения пустельги в Великобритании, 65—80 тысяч пар (260—320 пар на 1000 км2), где она первенствует среди всех хищных птиц.

Численность пустельги в отдельных районах год от года меняется в зависимости от состояния кормовой базы — популяций мышевидных грызунов. Например, в районе Окского заповедника в течение трех лет она изменялась трехкратно, а в лесостепных и степных районах размах таких колебаний еще больше. Эти изменения связаны с перемещениями пустельг в пределах гнездового ареала. В год обилия полевок численность приступивших к размножению в том или ином районе птиц ограничивается только наличием мест для гнездования (еще беспокойством и преследованием людьми). При низкой численности грызунов или почти полном их отсутствии на гнездовье остаются только старые особи, привыкшие к данной территории и потому склонные к консерватизму. В такие годы им приходится переходить на другие корма: насекомых, ящериц, птиц. Молодняк, обнаружив по весне неважную кормежку, отправляется в поиски мест более сытных, перемещаясь иногда на сотни километров, пока не осядет на гнездовье. Такой механизм синхронизации числа едоков с наличными запасами пищи (намеренно изложенный с упрощениями) характерен и для некоторых других пернатых хищников-мышеедов (луней, зимняков, сов и др.). В схеме альтернатива выглядит вполне резонно: хочешь иметь привычную пищу — меняй место жительства, нравится быть домоседом — умей приспосабливаться к разнообразной пище.

Если к пустельге относятся бережно, она быстро привыкает к человеку и охотно селится в садах, парках, на городских зданиях. Высока плотность этих птиц в крупных массивах садов в Молдавии: пара приходится на 5—7 гектаров.

Во многих европейских городах пустельги — привычные обитатели парков, садов, бульваров. Плотность их популяции в лондонском Ричмонд-парке — одна из самых высоких в Англии. Встречаются пустельги и в наших городах, по окраинам или в крупных парках, но редко. Не всегда их удается там сохранить — в Измайловском парке Москвы, например, пустельги гнездились только до 1970 года, а затем исчезли, однако отдельные пары живут вблизи новостроек Ясенево, возле Московского университета, у санатория «Узкое».

В городах гнезда этих птиц обнаруживали в самых разных местах: на балконах и под карнизами, в нишах и трубах, на церквах и башнях. Приятно, что находятся любители, выставляющие шля них специальные ящики с песком. Такая забота с лихвой оправдывается зрелищем соколиной семьи, насиживающей кладку и выращивающей потомство. Снимки гнездящихся по балконам и подоконникам пустельг стали частой темой иллюстрированных зоологических и природоведческих изданий.

В природных условиях у пустельг частенько возникают кое-какие трудности с «жилищным вопросом». Как всем соколам, им свойственны иждивенческие-настроения — своих гнезд не строят. Впрочем, утверждение это требует некоторых пояснений. Речь идет только о гнездах на деревьях, поскольку в нишах, на обрывах и зданиях пустельги нечто гнездоподобное сооружают. В Ленинграде, Полтаве, Лондоне, Мюнхене и других городах пустельг нередко замечали с прутиками и прочим строительным материалом. Кроме того, в публикациях упоминаются, хоть и редко, случаи надстройки и ремонта пустельгами чужих гнезд. Мне строительную деятельность соколов видеть не приходилось, Свои жилищные проблемы пустельги решают либо мирными Средствами, отыскивая гнезда пустующие, или терпеливо дожидаясь их освобождения после вылета птенцов грачей, ворон или Сорок, либо агрессивными действиями, безжалостно разоряя занятые гнезда и изгоняя их хозяев. Особенно часто такие стычки возникают между пустельгами и сороками. В совхозных садах и лесополосах Тамбовской области наблюдали, как при наличии множества свободных сорочьих гнезд пустельги почему-то настойчиво разыскивали гнезда занятые, устраивая шумную ссору за обладание именно ими.

Необычное поведение пустельг наблюдали в «Аскании-Нова». Дефицит гнезд породил там жестокую конкуренцию мелких соколков с грачами. Как сообщили местные зоологи, во время отстрела грачей пустельги и кобчики не улетали в панике, как им положено, а... собирались на выстрелы, будто опасаясь запоздать с вселением в освобождающиеся гнезда. Адаптация прелюбопытнейшая, если, конечно, наблюдались не случайные совпадения выстрелов и перемещений соколков.

Поскольку пустельги занимают гнезда готовые, избирательности в отношении породы дерева, высоты и места его расположения замечено не было. Гнезда находили на самой разной высоте — от 0,5 до 23 метров от земли. Явное предпочтение птицы оказывают только гнездам, сооруженным на мачтах электролиний, протянувшихся через безлесные пространства. Это явление отмечено в Среднем Приамурье, Прикаспии и многих других районах юга нашей страны. Первопроходцы здесь (как И везде), конечно же, вездесущие вороны. Но создаваемый ими новый жилой фонд с немалой для себя (и сельского хозяйства!) пользой активно осваивают мелкие соколы.

Нередко пустельги гнездятся в дуплах деревьев, всяческих пустотах старых стволов, среди камней и в норах глинистых обрывов (например, у Амударьи). Охотно занимают специальные гнездовые ящики — в Нидерландах и некоторых других странах.

Как все птицы, склонные к колониальным гнездованиям, пустельги вполне терпимо относятся к себе подобным даже в непосредственной близости от гнезда. В Англии известно мирное проживание двух пар этих птиц в вороньих гнездах на мачте электролинии в 2,5 метра друг от друга.

Охотничьи территории у пустельг маленькие, 20—30 гектаров, от своих гнезд они редко улетают далее 300—400 метров. Никакой взаимной враждебности их владельцев мы не наблюдали.

В кладке пустельги 4—5 красновато-бурых яиц, испещренных густым крапом и крупными пятнами. Насиживает практически только самка, а самец регулярно носит ей корм. До начала кладки он тоже одаривает самку добычей, после чего обычно следует благосклонное приглашение к спариванию. У пары американских пустельг в Канаде однажды наблюдали курьезный случай: самка поймала полевку и принесла ее... самцу. Тот с минуту поколебался, но галантность взяла верх и дареная полевка церемонно была преподнесена супруге.

Насиживание длится 27—29 дней. Симпатичные, но прожорливые беленькие пуховички требуют немало пищи — около трети собственного веса каждодневно. В хорошую погоду им приносят по 2—3 полевки на птенца в день, а при затяжных дождях хорошо, если достанется один зверек за сутки. Примерно через месяц птенцы вылетают, но еще 3—4 недели выводок кочует в окрестностях гнезда, подкармливаемый родителями, До вылета доживают, как правило, 2—3, реже 4 птенца. Иногда на них нападает мошка и другие паразиты, заметно снижая итоговую выживаемость выводков.

Взрослые пустельги умеют остроумно избавляться от паразитов, купаясь... в муравейнике. Однажды наблюдали, как пустельга деликатно брала муравьев клювом и запускала их в оперение.

Пустельга — птица недюжинной сообразительности: быстро приспосабливается к новой обстановке, привыкает к людям, к технике на полях. Безбоязненность птиц нередко оборачивается пользой для нас, позволяя привлекать этих соколков на поля и в сады. Но может обернуться бедой для птиц, коль попадутся они на глаза людям злым и бессердечным. Грустно признавать, но бывает и так. До сих пор попадает пустельга под губительные выстрелы, хотя отличить ее от ястребов легче легкого — никто из них трепетать в воздухе не умеет. Да еще крайняя ее доверчивость к человеку. Не надо пустельгу выслеживать, подкарауливать, догонять. Увидел, поднял ружье — и убил. Помешать сможет только совесть...

В степях и пустынях Евразии обитает степная пустельга (F. naumanni). На северной границе своего ареала встречается в лесостепи и по южным окраинам леса. Отличить ее от обычной пустельги нелегко — степная несколько мельче и с белыми коготками. Некоторые отличия есть и в образе жизни. Для гнездования предпочитает самые разные укрытия: дупла, норы, груды камней, развалины, строения. Поселяются птицы скоплениями, нередко вместе с обычной пустельгой и кобчиком.

В питании степной пустельги преобладают насекомые: саранча, сверчки, медведки, кузнечики, жуки, стрекозы и др., составляющие до 80—90% ее рациона. Нередко ловит грызунов, ящериц, птенцов. Замечено, что в степных районах чаще добывает полевок и пеструшек, в пустынных — ящерок и круглоголовок. В зависимости от обилия саранчовых может менять места своего гнездования.

Летом 1963 года вблизи Таллина был добыт новый для фауны СССР вид — американская пустельга (F. sparverius). Постоянное место ее жительства далеко от Эстонии и вообще от Европы. Название свое оправдывает сполна, заселяя весь Американский континент от Аляски на севере до Огненной Земли на юге.

Высокая численность, доступность для наблюдений и безбоязненность американской пустельги определили интерес к ней орнитологов. Некоторые исследования выявили любопытные особенности ее образа жизни и поведения, заслуживающие проверки и применительно к пустельгам, обитающим в нашей стране. Например, на зимовках в Калифорнии самки американских пустельг эмансипировались настолько, что полностью отделились от самцов, оттеснив их из богатых доступной пищей открытых угодий в леса, где охотиться куда труднее. Тем самым в суровые зимние времена самки могут без особых трудов ловить медлительных полевок, вынуждая самцов добывать пропитание, гоняясь по лесам за юркими птицами. Считается, что в преддверии значительных весенних расходов энергии на яйцекладку и при насиживании зимние привилегии самок вполне справедливы.

Наблюдениями подтверждена большая экономичность охоты этих птиц с присад. Успехом заканчивалась примерно каждая вторая-третья атака против каждой пятой-седьмой при бросках с воздуха.

Мода развешивать в безлесных районах крупные гнездовые ящики (на столбах электролиний, отдельных деревьях, шестах) пришлась по вкусу американским пустельгам. Их численность в таких местах заметно возрастала, а вредная деятельность на полях грызунов падала. Нет оснований думать, что наши пустельги отнеслись бы иначе к подобной любезности.

 

 

piterhunt.ru

Дербиик (Falco columbarius) | Хищные птицы леса | Библиотека

 

Дербиик (Falco columbarius). Эта птица — северный сосед чеглока. Карта его гнездового ареала опоясывает Северное полушарие, охватывая почти всю лесную зону вместе с полосой кустарниковых тундр. Но главное средоточие дербников — лесотундра и северная тайга, где нет чеглока. Южнее, в местах совместного их обитания, дербник малочислен, встречается разрозненно и как-то малозаметен. Видимо, соседство чеглока действует на него несколько угнетающе. Некоторым подтверждением тому служит степная форма дербника на открытых пространствах Северного Казахстана и юга Западной Сибири, т. е. как раз там, где распространение чеглока ограничено редкими островными колками.

Окрашен дербник скромнее чеглока — темно-сизый со спины, рыжеватый с пестринами снизу. Самки рыже-бурые, тоже в пестринах. Ярких отметин, вроде «усов» или белого горла, в оперении нет.

Этимология его названия, как это водится у мелких соколов, неясная; скорее всего, название связано со старинным «дремлиг» или «дремлик», под которыми дербник был известен у соколятников, а также у некоторых славянских народов. Довольно точно окраску (самца по крайней мере) и размеры дербника подчеркивает его латинское имя — сокол голубиный. Намека на характер питания в этом названии нет, так как голуби для дербника — добыча непосильная. Северные места обитания дербника отражены в чешском его названии — дремлик тундровый.

Образ жизни дербника изучен мало. Селится он обычно на опушках, в редколесьях, на обширных болотах. В тундре, на вересковых пустошах и в степях обходится без деревьев, устраивая гнезда на кочках, под кустиками. В Шотландии около 80% гнезд найдено в зарослях вереска. Очевидная склонность к гнездованию на земле обнаружена у дербников в Казахстане. Иногда их гнезда находили под кустами при наличии поблизости множества пустующих построек ворон и грачей. В лесной зоне и лесотундре предпочитает занимать гнезда ворон, воронов, зимняков. В тайге Онежского полуострова мы наблюдали за парой дербников, живущей в старом гнезде... беркута, а в лесотундре южнее Воркуты — в гнезде зимняка, Исследования в Швеции и на севере Англии показали, что успешность размножения в гнездах на деревьях в 2—3 раза выше, чем на земле, где кладки разоряют люди или хищники, случайно давят олени и даже овцы. Было замечено, что на земле дербники строят гнездо самостоятельно: выскребают и вытаптывают ямку, выстилая ее тонкими веточками и травинками. Гнезд на деревьях, как и полагается соколам, не строят.

Очень редко поселяются в городах: две пары учтены, например, в городе Саскатун центральной части Канады, причем одна из них гнездилась на искусственной платформе.

К соседям эти птицы относятся терпимее чеглоков. Мирно проживают в километре друг от друга и даже ближе.

Численность дербников определялась редко. В лесотундре на северо-востоке Коми АССР летом 1979 года мы учли 5 гнездящихся пар примерно на 30 квадратных километров, Впрочем, смотря, как считать; 4 гнезда располагались не далее километра от железной дороги вблизи станции Сивая Маска, т. е. в полосе площадью всего 10 квадратных километров, В стороне от дороги, даже в благодатном, казалось бы, пограничье леса и тундры гнездилась всего одна пара, Главная тому причина — богатейший Жилой фонд, созданный многочисленными возле поселков и дороги серыми воронами. Дальше 2—3 километров в тайгу они не Идут, поэтому там дербникам остаются под жилье только старые гнезда воронов и зимняков, которых несравнимо меньше, чем вороньих. Так железная дорога, как общеизвестное экологическое Русло для проникновения на север ворон, несколько неожиданно обернулась своеобразным магнитом и для дербников. Отмеченная под Воркутой концентрация дербников определяется в конечном счете антропогенными факторами, что необычно для пернатых хищников.

Численность дербников, сходная с таковой близ Воркуты, была учтена на северо-востоке Англии — 10—13 пар на 100 квадратных километров. Более высокая плотность обнаружена в северной части Швеции — 6 пар на площадь в 10 раз меньшую, где к тому же отмечено любопытное явление — приуроченность боль шей части гнезд к колониям дроздов-рябинников. Успех размножения дербников в колониях дроздов был существенно выше (почти три слетка на гнездо), чем вне колонии (в среднем чуть более одного слетка на загнездившуюся пару). Преимущества от поселения в дроздовых колониях, как полагают, заключаются в более надежной защите гнезд от разорителей (ворон, например).

Гнездовья дербников постоянны: одно из них в Англии известно в течение 70 лет.

Из особенностей размножения дербника заслуживает упоминания склонность самца к равноправию в домашних делах: даже такое скучное занятие, как насиживание кладки, примерно на треть дневного времени он принимает на себя. Сидят дербники на гнезде очень плотно. В нашей практике были случаи, когда насиживающая птица слетала только при подъеме к гнезду наблюдателя,— особенность по нынешним временам выгодная, обеспечивающая лучшую сохранность кладок от любопытствующих У большинства пар польза от такой незаметности перечеркивается, однако, дурной привычкой поднимать гвалт в собственном гнездовом участке, заметив человека еще издали, почти за километр, причем шум по мере приближения нарушителя стремительно нарастает, достигая истерически высоких нот у самого гнезда, Подчас ищешь гнездо дербника как в детской игре «холодно — горячо». Есть, правда, пары безмолвные, будто осознавшие целесообразность в современных условиях формулы «молчание — золото».

 

Кладка дербника побольше, чем у чеглока: 3—5 яиц типично соколиной красновато-бурой окраски. Насиживание длится 26-— 28 дней, выкармливание в гнезде около месяца. После вылета молодняк еще дней 20 пребывает на полном иждивении родителей. Молодые в это время перелетают по участку на 50—100 метров, но самостоятельно почти не охотятся, предпочитая чинно сидеть на ветках и нетерпеливо покрикивать в ожидании очередного родительского приношения. Иногда кто-нибудь из них заглядывает в гнездо, быть может, в тщетных надеждах отыскать там что-либо из съестного или влекомый воспоминаниями о недавних обильных здесь кормежках,

Добывают дербники в основном мелких птиц, живущих на открытых местах: коньков, жаворонков, подорожников, овсянок реже ловят дроздов, скворцов и других птиц, В городах успешно охотятся на воробьев. Самая предпочтительная добыча — птиц весом примерно в 40—70 граммов; очень редко охотничьи трофеи бывают крупнее — до золотистой ржанки, куропатки и чирка или мельче — с королька. Изредка попадают в когти дербникам. полевки и крупные насекомые: жуки, стрекозы, ночные бабочки

Охотничьи приемы этого хищника разнообразны. Чаще всем он стремительно проносится на бреющем полете в 5—10 метрах над землей, вспугивая мелких птиц и хватая наименее расторопных. В поселке Сивая Маска под Воркутой мы ежедневно по весне наблюдали сизые «молнии» дербников, сеющих панику среди сотен пролетных подорожников, жаворонков, чечеток и юрков скапливающихся в ивняках возле станции. Специальные наблюдения в Исландии показали, однако, что более экономичны внезапные нападения из засады, чем долгое и утомительное преследование в угон. В Казахстане отмечали, как дербник охотится ..., лежа. Затаившись между кочками, выжидает приближения не ожидающих такого коварства птиц и коротким броском без особого труда настигает добычу.

Характерный для дербника прием — охота парой, когда одна птица летит над самой землей, а вторая на 10—15 метров выше, Объединенные семейные усилия оказались намного эффективнее (16% успешных атак), чем охота поодиночке (всего 2%). Добывание птиц требует ловкости, хитрости и сноровки, поэтому слетки поначалу обучаются более легкой охоте на насекомых, В Канаде подсчитали, что в течение двух месяцев после вылета успешными были примерно 50% нападений молодых дербников на стрекоз и только 5% на птиц.

Охотничий участок дербника невелик, ограничен обычно радиусом 0,5—1 километр от гнезда, редко дальше. Пара дербников ежедневно приносит птенцам от 3—6 (в начале выкармливания) до 15—20 птиц (перед вылетом). Иногда их кормит самец — редкостный в мире пернатых хищников образец примерного супруга. Рабочий день дербника один из самых продолжительных, до 18—20 часов. За лето пара дербников с выводком добывает около 500—600 птиц.

В былые времена дербник ценился среди соколятников как специалист по охоте на жаворонков. Пользы от таких напусков никакой, а забава высоким гостям отменная, поскольку действие воздушной драмы происходит прямо на глазах жаждущей зрелища публики. Особым успехом этот элегантный сокол пользовался у дам. Участвовать в охотничьей кавалькаде или позировать живописцам с изящным дербником на красивой рукавице не столь обременительно, чем с грузным кречетом, но почти столь же эффектно.

 

 

piterhunt.ru

Большой ястреб, или тетеревятник (Accipiter gentilis) | Хищные птицы леса | Библиотека

Большой ястреб, или тетеревятник (Accipiter gentilis). Репутация у этого ястреба скверная. Именно он олицетворяет хищничество в самом дурном смысле этого слова (как разбой, убиение и т. п.) Родовое латинское имя Accipiter собственно и означает «хищник».

Русское название «ястреб» явно содержит намек на истребительную его деятельность, А английское — goshawk, примерно переводимое как «чертов ястреб», и объяснений не требует. Короче говоря, тетеревятник — птица широко и скандально известная. И все же насколько справедливы его грозные имена и обидные эпитеты?

О кровожадности тетеревятника среди охотников ходят легенды. Послушать, так он и тетеревов, и уток, и даже глухарей изничтожает за сезон многими сотнями. Насчет сотен — это, конечно же, большое преувеличение, но отмахиваться от самого факта уничтожения ястребом какого-то количества дичи вряд ли было бы разумно. Весь вопрос — какого? Попробуем в этом разобраться. Добывает тетеревятник почти исключительно птиц, притом самых разных; 80—90% добычи составляют дрозды, дятлы, сойки, вороны, грачи, голуби. Значительно реже ловит он тетеревов, рябчиков, молодых глухарей, уток, домашнюю птицу; достается от него и зайцам, и белкам. Притом доля пернатой дичи и зайцев в питании тетеревятника возрастает зимой. Стало быть, нрав у этого хищника далеко не безобидный, тут спорить нечего. Весьма спорно видовое русское название «тетеревятник», ведь взрослый тетерев — почти предельная добыча большого ястреба. И весьма редкая, исчисляемая, как правило, долями процента его рациона. Название, произведенное от столь несущественной для него добычи, может дезориентировать читателя. По этой причине название «большой ястреб» куда предпочтительнее. К слову, старинное русское название «ястреб-голубятник» гораздо более точно отражало охотничьи его наклонности.

Прямыми наблюдениями из шалашей, устроенных на деревьях поблизости от ястребиных гнезд, удалось установить рационы отдельных семей тетеревятника. За гнездовой сезон каждый выводок добывает три—четыре сотни дроздов, скворцов, врановых, вяхирей, дятлов и других непромысловых птиц. В местах изобилия диких куриных пара ястребов может отлавливать до 30—50 их птенцов за лето и осень, а для одной пары это не так уж мало.

Оценка охотхозяйственного значения тетеревятника сводится к вопросу, сколько его в наших лесах? Тщательные учеты в самых Разных районах страны (Окский заповедник, Беловежская пуща, Владимирская и Тульская области, Латвия и др.) дали конкретный ответ: мало. В среднем для большинства обжитых районов страны пара тетеревятников приходится на 100—150 квадратных километров леса. На такой же территории в западной части Владимирской области, например, летом держится до 1000 особей взрослых и молодых куриных. Отсюда нетрудно рассчитать ущерб, который наносят тетеревятники. Примерно 3—5% уничтожаемой ими за сезон дичи сбрасывать со счета, конечно, не стоит. Но и организовывать на этом основании повсеместную, дорогостоящую и, как показала проверка, почти бесполезную кампанию борьбы с «вредными» хищниками тоже не следует. Целесообразно лишь несколько ограничить при необходимости численность тетеревятника в пределах организованных охотхозяйств силами квалифицированных егерей.

Не следует забывать, что в лапы тетеревятников нередко попадают слабые да больные птицы. В ФРГ установлено, что паре тетеревятников на 30—50 квадратных километров леса будет не только безвредной, но даже полезной для поддержания здорового состояния популяций дичи. В Голландию для этой цели завезли и выпустили 40 пар тетеревятников (!), а Министерство сельского хозяйства страны учредило премию тем фермерам, на землях которых выпущенные птицы успешно приживутся. Не за истребление, заметьте, а за сохранение этих хищников.

Сейчас популяцию больших ястребов пытаются восстановить и в Англии, где они исчезли или, если гнездятся, то не более десятка пар на всю страну (предполагают, что это улетевшие из вольер ловчие ястреба). Программа восстановления преследует и практические цели — вернуть в фауну страны хищника, способного контролировать сильно расплодившихся ворон и вяхирей, Последние в Европе наносят уже ощутимый ущерб, расклевывая молодую зелень на плантациях ранних овощей и совершая опустошительные набеги на созревающие хлеба; подсчитано, что за год вяхирь или, к примеру, сизый голубь съедает около 20 килограммов зерна. В нашей стране нет количественных оценок практической значимости вяхирей и других голубей для сельского хозяйства, хотя очевидно, что сотенные их стаи на полях вряд ли могут быть хлебам полезны. Более известны нам отрицательные аспекты деятельности чрезмерных концентраций ворон и скворцов. Но ведь среди причин стремительного нарастания численности этих видов (следовательно, и ущерба от них) не последнюю роль играет искоренение популяций их естественных врагов — сапсанов, орлов, ястребов.

Все эти негативные явления — предостережение против опасного забвения незыблемой истины: односторонняя оценка всецело справедливой быть не может.

Большой ястреб — хищник сильный. Размером он примерно вдвое крупнее вороны, причем самка в полтора раза больше самца. Верх у этих птиц бурый, низ светлый, у молодых особей с продольными пестринами, а у старых — с поперечной струйчатостью. Хорошо выражены надбровные валики, оттененные светлыми полосками. Они надежно защищают глаза, когда ястреб врывается за добычей в кусты и сплетения ветвей (а зажмуриться, как мы делаем, продираясь сквозь кустарник, нельзя — юркую синицу на ощупь не поймаешь!). Глаза желтые, злые; лапы типичные хватательные — длинные с острыми когтями.

 

 

Летает ястреб быстро, ловко и маневренно благодаря длинному хвосту. Стоит запомнить, что тетеревятники практически не кружат в высоте, не парят, подобно канюкам, коршунам и орлам. Признак почти безошибочный: увидел парящего хищника — верней всего, это не тетеревятник.

На охоте большой ястреб отчаянно смел и до удивления хитер. Добычу свою, в том числе и домашних кур, терпеливо подкарауливает, спрятавшись где-нибудь в густой кроне дерева. Бросается на нее и исчезает внезапно: выбежавший на куриный переполох хозяин чаще всего ястреба не видит.

Места, где можно чем-то поживиться, хищник знает хорошо. Как-то близ станции Пундуга на Вологодчине уже вечером мы заметили тетеревятника, стремительно летящего к группе осокорей в деревне, где только что расположилась на ночлег шумная компания из 80—100 ворон и галок. Поравнявшись с ними, он камнем упал в самую гущу стаи, но промахнулся и сел на землю. Через минуту-другую поднялся и полетел назад. Галки и вороны с истошным криком, но на почтительном расстоянии потянулись следом. В этот вечер ночевка испуганных птиц распалась, однако в последующие дни восстановилась.

Распространен большой ястреб в наших лесах повсеместно. Поселяется в глухих местах, гнезда, обычно крупные, устраивает (или занимает чужие) на высоких деревьях. В вологодских лесах мы встречали их сооружения до полутора метра в диаметре и в метр толщиной. Такие же примерно гнезда были найдены в Окском заповеднике (одно из них раньше принадлежало большому подорлику), во Владимирской области и других местах. Наиболее крупных размеров достигают гнезда, удобно расположенные в чашах-мутовках, после многократного использования и, естественно, надстройки. А гнезда-первогодки, если можно так выразиться, бывают небольшими, до 60—80 сантиметров в диаметре и менее полуметра толщиной, да и располагают их птицы часто неудачно — на относительно тонких боковых ветках дерева. Близ Катромского озера в Вологодской области мы три года подряд обнаруживали гнезда одной пары (всего в 30—70 метрах друг от друга) в такой последовательности: огромное (многолетнее), маленькое и среднее (оба свежей постройки).

В кладке тетеревятника 3—4 белых с красновато-бурыми пестринами яйца. Птенцов обогревает, кормит и защищает самка; самец приносит ей добычу примерно до трехнедельного возраста птенцов, после чего они охотятся вместе. В исключительной ситуации, которую мы наблюдали в одном из гнезд,— самка была застрелена браконьерами, когда трем птенцам было около двух недель,— самец помогал старшему птенцу кормиться, разрывая добычу и отдирая от нее крупные куски. Дней через десять птенец ел уже самостоятельно, однако кормежка давалась ему нелегко: за 8 часов он только наполовину смог съесть молодую ворону, причем к трапезе приступал 9 раз.

Дневная норма пищи тетеревятника 150—200 граммов. Подсчитано, что за период выкармливания выводку из 2—3 птенцов нужно 15—20 килограммов корма, а всей семье за год — около 150, что эквивалентно весу 300—400 вяхирей или ворон.

В течение всего гнездового сезона ястреба, как и многие другие хищники (канюки, осоеды, подорлики, беркуты), носят в лоток зеленые ветки. Их значение в период выкармливания птенцов не совсем ясно. Частично они идут на ремонт обвисающих краев гнезда. Но одна из их функций, по-видимому, санитарного характера. В гнезде, где погибла самка, в первые дни после этого скопилось около десятка частично съеденных или целых тушек птиц, которые уже начали разлагаться и дурно попахивать. Именно в это время самец усиленно стал приносить ветки (до 5 за утро), преимущественно осиновые со свежей листвой, и старательно прикрывать ими остатки добычи. Между птенцами и гниющими остатками возникла, таким образом, изолирующая прослойка. Не исключено и отчасти дезинфецирующее ее назначение— хорошо известны фитонцидные свойства листьев и хвои многих деревьев (сосны, например), которой хищники часто укрывают свои гнезда. Можно предположить и репеллентное действие сосновой хвои на гнус, однако вопрос этот применительно к пернатым хищникам специально не изучали.

Большие ястреба строго территориальны. В пределах своей гнездовой и даже более обширной охотничьей территории к себе подобным нетерпимы. Для других хищников бывают исключения: в 150—200 метрах от их обиталища находили гнезда ястреба-перепелятника в Вологодской области, примерно такое же расстояние было между жилыми гнездами коршуна и тетеревятника в Минусинской лесостепи.

Размеры охотничьих территорий тетеревятника везде примерно одинаковы, 20—35 квадратных километров.

В период наиболее интенсивных преследований пернатых хищников (50-е — начало 60-х годов текущего столетия) численность тетеревятника повсеместно снижалась. И только после отмены премиальной системы за их уничтожение популяции большого ястреба в некоторых районах относительно стабилизировались.

 

 

piterhunt.ru

Чеглок (Falco subbuteo) | Хищные птицы леса | Библиотека

 

Чеглок (Falco subbuteo). Этимология названий мелких соколов, отражая былую их низкосортность в качестве ловчих птиц, нередко оборачивается нелепицей. Чеглок, или челиг, относилось раньше только к самцам классических ловчих соколов: сапсанов, балобанов, кречетов. Но поскольку они всегда заметно меньше самок, в малорослой «мужской» компании оказались и удивительно похожие на сапсанов соколки, которых поныне зовут этим звонким, но несколько несуразным (особенно в отношении самок) именем — чеглок.

Сходство со знаменитым соколом сапсаном частенько оборачивается для чеглока уменьшительными именами: красивым украинским — подсоколик, уничижительным французским — мелкий дворянчик (видимо, отталкиваясь от знатного в сокольничьих кругах «дворянина» — сапсана). Видовое латинское имя чеглока тоже уменьшительное, но странным образом ассоциированное с... канюком: сокол подканючник — некрасиво и как-то даже унизительно.

Чеглок со спины сизо-черный, снизу светлый, но весь в пестринах, подхвостье рыжее. Примечательна черная головка и как бы свисающие по бокам клюва черные «усы». На щеках и горле четко выделяются белые пятна (отсюда одно из старых его названий — белогорлик). Самка и сверху и снизу буроватая, по окраске скромная.

Красив чеглок в полете — стремительный, острокрылый, изящный. Похожий то ли на маленького сапсана, то ли на крупного стрижа.

Населяет чеглок почти всю Евразию, кроме самых юго-восточных ее частей. Живет в лесах, рощах, разных древесных насаждениях. В отличие от других мелких соколов в выборе местообитаний строг: гнездится только на деревьях. В немецком языке его педантичность подчеркнута названием — древесный сокол.

Охота в воздухе требует простора. Поэтому чеглок всегда поселяется по опушкам или в отдельных куртинах деревьев, граничащих с обширными, площадью не менее 30—50 гектаров, открытыми территориями: лугами, полями, вырубками, озерами. Сплошных лесов определенно избегает. Живет и в городских парках, если его там не очень беспокоят и не пытаются разорять гнезда, В Измайловском лесопарке Москвы пара чеглоков осталась единственным здесь представителем отряда хищных птиц. В Молдавии чеглок гнездится в садах, а в долине Аракса в Закавказье встречается почти исключительно в поселках, где строит гнезда на высоких чинарах, Высока плотность чеглоков в пригородных лесопарках Западного Берлина: 8—11 пар на 67 квадратных километров.

Обширные поймы и населяющие их птицы особенно привлекают чеглоков, как бы стягивая их в долины крупных рек. При прочих равных условиях здесь плотность популяций в 3—4 раза выше, чем на водоразделах. Для Центра европейской части СССР (поймы Оки и Волги) эти показатели составили, по нашим данным, в среднем около 3 пар на 100 квадратных километров против пары и менее на ту же площадь водораздельных угодий. Сходной оказалась численность чеглоков (1—2 пары на 100 км2) во многих удаленных от крупных рек и озер районах: Эстонии, Латвии, Беловежской пуще, Среднем Приамурье и др. Повышенная плотность гнездования отмечалась также вблизи озер (Ладожского, Катромского и др.) и особенно в островных лесах на юге, где на гнездящуюся пару приходится иногда менее квадратного километра.

В табеле рангов хищных птиц центральных районов СССР чеглок занимает пятое место, составляя около 5% суммарной их численности (около 2—3 тыс. пар на 270 тыс. км2). Аналогичны показатели учетов в Эстонии (около 500 пар на 45 тыс. км2), несколько выше в Ленинградской области (примерно 800 пар на 20 тыс. км2). Значительно ниже численность чеглока в Великобритании (менее 100 пар на всю территорию страны — свыше 240 тыс. км2) и в Бельгии (до 80 пар на 30 тыс. км2).

В отличие от других мелких соколов численность чеглока почти не меняется по годам, что естественно при стабильном уровне его кормовой базы. В последнее десятилетие кое-где появляются даже некоторые признаки увеличения его популяции, связанные, возможно, с прекращением преследований пернатых хищников.

Чеглок нетерпим к соседям, особенно к себе подобным. Пара от пары, за редким исключением, не поселяется ближе 2—3 километров. Только в переуплотненных мелкими пернатыми хищниками южных лесах — в дельтах Волги или Урала, в ленточных колках Наурзума и некоторых других местах чеглоки селятся иногда в 400—500 метрах друг от друга и даже ближе.

Характер у чеглоков беспокойный. Поселившись вблизи других пернатых хищников, они досаждают соседям беспрерывными атаками. Есть очень старые сведения о гнездовании чеглока на одном дереве с пустельгой, коршуном и вороной. Вблизи Дрездена в ГДР гнездо чеглока обнаружили на одном дереве с гнездом осоеда, правда, ничего путного из этого соседства не получилось: хищники так много внимания уделяли друг другу, что на прямые родительские обязанности его почти не оставалось. У осоеда птенец погиб вскоре после вылупливания, у чеглока они вообще не вывелись.

Гнездовые территории чеглоки защищают отчаянно и крикливо. Любую пролетающую в полукилометре от гнезда хищную птицу немедленно гонят прочь. В заповеднике под Курском мы наблюдали, как пара миниатюрных чеглоков атаковала пролетающий в 300—400 метрах от гнезда выводок грузных воронов. Черные визгливые «молнии» в несколько секунд разметали по окрестностям пятерку неуклюжих птиц. Агрессивны чеглоки и при защите гнезд от человека. Уже за 200—300 метров от гнездового дерева начинают шумно беспокоиться, а при подъеме человека к гнезду пикируют на него с пронзительным криком. Однако в отличие от перепелятников и коршунов в Индии успевают свернуть в 1—2 метрах от головы нарушителя.

 

Особенно нетерпимы эти птицы друг к другу. Мы ни разу не видели совместно охотящихся особей из соседних пар. Более того, хотя охотничьи территории чеглока подчас весьма обширны (от 2 до 12 км2), между ними обычно остается как бы «нейтральная полоса» шириной в 1—2 километра, почти не посещаемая соседними птицами. Общительным этого хищника не назовешь, и в этом он будто копирует своего знаменитого родственника — сапсана.

Для выведения потомства чеглок занимает гнезда воронов, ворон, других хищных птиц, изредка поселяется в шаровидных жилищах сорок. В этом иждивенчестве кроется еще одна причина его тяготения к поймам, где высокие концентрации ворон обеспечивают изобилие жилого фонда. Предпочитает гнезда высокие (до 20—25 м над землей) и малодоступные, например в вершинах гладкоствольных сосен. Когда сосен нет, а еды много, гнездится и пониже; очень редко, но все же находили жилые гнезда даже в кустах ивы на высоте 3—4 метров.

Размножаются птицы поздно: в средней полосе России кладки появляются в конце мая — начале июня. Яиц в кладке поменьше, чем у пустельги, обычно 2—4, а окраска и размеры их сходные, Насиживание длится дней 28—30, птенцы находятся в гнезде около месяца.

Основная добыча чеглока — птицы и насекомые. И тех и других ловит на лету. В Окском заповеднике мы часто наблюдали, как в тихие предвечерние часы, когда над лесной старицей речки Пры появлялось множество будто танцующих в воздухе стрекоз, на сухую дубовую ветку у берега усаживался чеглок. Время от времени он бесшумно срывался со своей присады, изящно маневрируя, подхватывал лапой стрекозу и прямо в полете ее поедал, откусывая понемногу из «кулачка». Только блестки обломанных крылышек тихонечко опускались на воду... Над Катромским озером птицы иногда кружили в стае стрекоз на высоте 10—15 метров над водой, охотясь на них наподобие летучих мышей — с резкими разворотами и бросками вниз. Обилие стрекоз, возможно, еще одна привлекательная для чеглока особенность прибрежных местообитаний. Проще охота на неповоротливых майских хрущей, бронзовок, усачей и других жуков. Не пропускают чеглоки и дни массового лета крупных водолюбов или плавунцов. На восточноафриканских зимовках наблюдали чеглоков, пирующих в тучах летных термитов.

Излюбленная добыча чеглока — береговые и деревенские ласточки, что отразилось в словацком, например, его названии — ласточковый сокол. Привычка охотиться на столь стремительных летунов на первый взгляд выглядит не очень разумной, когда вокруг сколько угодно птиц куда менее ловких. Дело, однако, в том, что большинство птиц при опасности прячется, затаивается, ныряет в густые заросли, где чеглок — не охотник. Ласточки же, резонно полагаясь на скорость и маневр, взвиваются при виде врага в воздух. Большинство хищников и не пытается состязаться с ними в ловкости, но не чеглок. Ему тоже доступна не всякая ласточка. Наблюдения показали, что добычей чеглока, становятся чаще всего птицы молодые, неопытные. Легко ловит он слетков, нередко специально спугивая их от входов в норы. И еще одна тонкость. При массовом кольцевании береговушек на Оке было замечено, что чеглоки частенько с первой же попытки хватали взрослых ласточек, только что выпущенных окольцованными, неуверенно летящих после некоторого шока от пребывания в сетке, с помятыми перышками. Любопытно, что из многих десятков, а подчас и сотен береговушек, вьющихся в беспокойстве у колонии, чеглоки с поразительной безошибочностью намечали для атаки именно тех, что побывали в руках человека.

Кроме ласточек, чеглок добывает жаворонков (чаще всего поющих самцов), трясогузок, коньков, скворцов, дроздов, стрижей, мелких куликов и других птиц. На более крупные виды охота, как правило, малоуспешна. В Вологодской области мы наблюдали, как этот хищник пытался атаковать чибиса. Сокол внезапно появился из ельника, быстро набрал высоту около 50 метров и по наклонной, с заметным ускорением пошел в атаку на чибиса, летавшего метрах в 2—3 от земли. Чибис увернулся и тоже стал набирать высоту, уходя из опасной зоны. Через 5—7 минут отдыха на сухом дереве чеглок повторил атакующий прием, а чибис продемонстрировал тот же способ защиты. На том они и расстались.

Иногда чеглоки ловят летучих мышей, причем охота на них, бывает, затягивается почти до темноты (но ни на одном языке вечерним его почему-то не именуют). Добычей чеглока изредка становятся и обыкновенные мыши, которых соколки при случае могут поймать на земле или отнять у пустельги, как отмечали в Нидерландах.

Перечень добываемых чеглоками птиц некогда считался достаточным основанием для объявления его «вредным хищником», Но простое сопоставление численности чеглоков и добываемых ими птиц убедительно свидетельствует о беспочвенности такого рода обвинений. Возьмем для примера хорошо нам известную ситуацию в среднем течении Оки на востоке Рязанской области, где на каждую пару чеглоков приходится 3—4 тысячи пар береговых ласточек, т. е. не менее 20 тысяч взрослых птиц и слетков. Даже самая специализированная пара соколков вряд ли добывает за лето более 200 ласточек, поэтому суммарный пресс хищничества чеглоков на популяции береговушек чаще всего меньше 1 % их общего летнего поголовья. Да и вылавливают чеглоки, как было сказано, наименее подвижных птиц, т. е., помимо слетков, чаще всего особей больных или по иным причинам неполноценных.

Страх птиц перед чеглоком можно, оказывается, обратить и на пользу делу. Необычайно размножившиеся в последние годы скворцы вместе с воробьями и другими любителями ягод стали частенько совершать опустошительные набеги на сады и виноградники. Кроме тех, однако, где охотилась хотя бы парочка чеглоков. К таким местам крылатые налетчики быстро забывали дорогу.

 

 

piterhunt.ru