Читать онлайн "Птицы небесные" автора Бунин Иван Алексеевич - RuLit - Страница 2. Небесные птицы читать


Читать онлайн "Птицы небесные" автора Бунин Иван Алексеевич - RuLit

– На-ка вот тебе полтинничек, – слегка задохнувшись, сказал студент, когда на скрип его шагов нищий обернулся и остановился. – Да скажи, как поминать тебя, – прибавил он шутливо.

Нищий усмехнулся.

– А мне теперь ничего, полегчало, – ответил он бодро, хотя лицо его посинело и сморщилось, а на глазах от ветра выступили слезы.

Сняв большую варежку, он неловко взял ледяными пальцами монету и задумчиво посмотрел на нее. Студент ждал великой радости, но поблагодарил нищий довольно спокойно:

– Вот за это спасибо… А поминать меня, бог даст, не придется… Дойду.

– Серьезно, как звать-то тебя и что ты за чудак такой? – спросил студент.

– Звать-то? Звали Лукой… А уж чем чуден я – не знаю.

– Да ведь замерзнешь!

– И замерзнешь, не откажешься. Смерть, брат, она как солнце, глазами на нее не глянешь. А найдет – везде. Да и помирать-то не десять раз, а всего один.

– В рай, значит, спешишь попасть? – сказал студент, трогая ухо и поворачиваясь от ветра.

– Зачем в рай? Это еще дело темное – не то есть он, рай-то, не то нет. А мне и тут не плохо.

Ветер все сильнее дул в спину, в голову, леденил затылок, знобил, делал легкими ноги. Студент с удивлением взглянул в лицо нищего:

– Это тебе-то не плохо?

Нищий тоже взглянул ему в глаза.

– А что ж мне? – спросил он. – Беден только бес, на нем креста нет. А я живу себе.

– Живешь, как птицы небесные?

– А что ж птицы небесные? Птицы-звери всякие, они, брат, об раях не думают, замерзнуть не боятся.

– А ты что? Философ? Атеист?

– Не понимаю я этих слов.

– Знаю, что не понимаешь. Я хотел спросить: в Бога-то ты веришь?

Нищий подумал.

– В Бога нет того создания, чтоб не верило, – твердо сказал он.

Студент взглянул на него с еще большим удивлением. Но стоять было так холодно, что он поколебался, поколебался и решительно выговорил:

– Ну с богом!

– Стало быть, прощайте, – отозвался нищий и тряхнул своей круглой шапкой. – Спаси Христос…

И, подумав, надел варежку и повернулся. Маленький, сгорбленный, с высоким костылем, он скоро стал еще меньше, по пояс утонул в сумерках и волнистой снежной зыби, густо бежавшей на него от мельницы…

Вечером студент долго ходил из угла в угол по залу. Прислуга спала. На столе горела лампа, в углу, перед иконой – лампадка: когда барыни не было дома, нянька всегда зажигала ее, – чтобы Бог дал благополучную дорогу. И теперь студент с тревогой посматривал на часы, – был уже девятый, а матери все не было.

– Дикарь! – говорил он иногда вслух, вспоминая нищего.

Ночью он спал мало. С вечера читал Юнга и часов в десять, в валенках и башлыке, вышел взглянуть на восход Близнецов. И на пороге сеней оторопел: показалось, что свету божьего не видно, – так гулко шумел сад от морозной бури, так бешено несла поземка. Но сад четко чернел над ее непрерывно несущимися вихрями, и звезды огнем горели на черном чистом небе. Утопая в снегу, нагибая голову от жгучей, захватывающей дух пыли, студент одолел гудящую аллею и глянул в поле: темь, смутно волнующееся белесое море – и над ним, как два страшных, то исчезающих, то появляющихся алмазно-голубых глаза, две ярких, широко расставленных звезды…

Второй раз студент добрался до садового вала в двенадцатом часу. Стало еще морознее и страшнее. Все спит мертвым сном, нигде ни огонька, сад ревет властно и дико. Небо еще чище, чернее, звезды еще пламеннее. А над белым морем метели – два других, еще шире раскинутых, кровавых глаза: Арктур и Марс. Остро блещут зерна Волопаса, веером рассыпанные на горизонте за мельницей. Близнецы, сдвинувшись, горят почти над головой…

«Замерзнет, черт!» – с сердцем подумал студент про нищего.

И всю ночь тревожно и однообразно стучали в темный дом, заносимый снегом, плохо прикрытые ставни. До костей промерзнув на ветру, студент заснул крепко, но потом стал сквозь сон томиться этим стуком. Он очнулся, зажег свечу, оделся… Ставни уже не стучали. И, выйдя на крыльцо, он услыхал отдаленную сонно-певучую перекличку петухов и замер от восхищения. Свежо и остро пахло тем особенным воздухом, что бывает после вьюги с севера. Тихая, звонкая ночь, вся золотистая от полумесяца, низко стоявшего над горой, за долиной, мешалась с тонким светом зари, чуть алевшей на востоке. Треугольником дрожащего расплавленного золота висела там Венера. Марс и Арктур искрились высоко на западе. И все звезды, мелкие и крупные, так отделялись от бездонного неба, так были ярки и чисты, что золотые и хрустальные нити текли от них чуть не до самых снегов, отражавших их блеск. Горели огни по избам на селе, петухи как бы убаюкивали нежно-усталый, склоняющийся полумесяц. И с звонким скрипом, с визгом въезжала в ворота знакомая тройка – вся серо-курчавая от инея, с белыми пушистыми ресницами…

Когда студент подбежал к саням, мать и кучер в один голос крикнули ему, что на знаменской дороге лежит в снегу мертвое тело.

1909

www.rulit.me

Читать онлайн "Птицы небесные" автора Лялин Валерий - RuLit

 

Валерий Николаевич Лялин

 

ПТИЦЫ НЕБЕСНЫЕ

сборник рассказов

 

 

Содержание

ПТИЦЫ НЕБЕСНЫЕ

ИСПОВЕДЬ БЕСНОВАТОГО

ВЕЧЕР НА ИВАНОВОМ ПОГОСТЕ

ПТИЦЫ НЕБЕСНЫЕ

Старый Матвей Иванович проснулся рано. За запотевшими окнами еще стояла густая темень, но кое-где, предвещая рассвет, уже пели петухи и было слышно, как озябшая за ночь собака во дворе гремела цепью. Старик опустил ноги на пол и, сидя на краю кровати, долго, надсадно кашлял, пока не свернул из газеты самокрутку с махоркой и, закурив, успокоился, пуская из ноздрей струи табачного дыма. В избе было тепло от хорошо державшей жар русской печки, и слышно было, как за отставшими обоями шуршат мыши, и за печью старательно верещит сверчок. Натянув ватные, с обвисшим задом штаны, рубаху и шлепая разношенными туфлями, старик пошел умываться в сени. В сенях он зажег керосиновую лампу, так как по случаю горбачевской перестройки в деревне началась разруха и электричество отключилось. По правде сказать, в деревне жилых-то домов было всего три, а остальные стояли пустые с заколоченными досками окнами. Вытираясь домотканым полотенцем, старик вышел на крыльцо, вдохнул холодный, с запахом прелого листа воздух и посмотрел на восток, где уже занимался рассвет. Оглашая окрестности жалобными кликами, из-за леса, быстро махая крыльями, летели дикие гуси. Дворовый пес, посаженный на длинную цепь, подбежал к крыльцу и, вертя хвостом, приветствовал хозяина. Старик вздохнул и подумал, что вот уже целый месяц ему приходится хозяйничать одному по случаю отъезда старухи в город к дочери.

С календаря чередой слетали белые листы, а с деревьев золотые, багряные и пожухлые листья осени. От утренних заморозков как-то сразу полегли травы и на черной грязной дороге под са-погом хрустели белые льдинки. Старик вернулся в избу, и с порога его сразу обдало теплым избяным духом сухого мочального лыка и крепкого махорочного дыма. Он встал в красный угол, заставленный иконами правильного старинного письма, затеплил зеленую лампадку и для начала положил три поясных поклона с краткой молитвой мытаря: "Боже, милостив буди мне грешному, создавый мя Господи и помилуй мя".

Он всматривался в лик Божией Матери на иконе, написанной древним изографом и в трепетном огоньке лампадки ему казалось, что Божия Матерь сочувственно улыбается и жалеет его, старого и одинокого. Он прочитал, старательно выговаривая слова: "Отче наш", "Богородице Дево, радуйся", и еще полностью Символ Веры. Ничего он у Бога не просил и не вымогал, а просто закончил словами: "Слава Тебе, Господи, слава Тебе".

- Ох, грехи мои тяжкие! Прости меня, Господи, за души убиенных мной на войне. Война есть война. Не я пришел к ним с оружием, а они пришли на мою землю.

Старик опустился на колени и положил десять земных поклонов. По немощи больше не мог. Кряхтя и держась за поясницу, он поднялся, наполнил собачью миску кашей и понес ее Полкану. В деревнях вообще-то нет моды специально кормить собак, но они живы, злобны и как-то сами себе находят пропитание. Но цепному Полкану в этом отношении повезло: ему раз в сутки выставлялась миска каши, а иногда даже с вываренными костями.

Покормив пса, дед полез на сеновал и сбросил оттуда несколько охапок сена для лошади и коровы. Корова Зорька потянулась навстречу слюнявой мордой и ухватила клок сена. Лошадь же он любовно потрепал по гриве и положил ей охапку сена в ясли. Лошадь, хотя была уже немолода, но еще исправно тянула плуг в огороде и возила в санях дрова из леса. Был еще и кабанчик, который давно уже ныл и орал голодным криком, но ему еще предстояло подождать, пока дед сделает теплое месиво из вареной картошки и отрубей.

Старик пошел в избу и вынул из печки чугунок гречневой каши и кринку топленого молока. Наложив миску каши с молоком и отрезав ломоть ржаного хлеба, он прочитал "Отче наш", перекрестился и, призвав благословение на снедь, деревянной ложкой, не торопясь, стал есть кашу. Потом долго, до пота, пил крепкий чай с кусочком сахара. Пищу вкушал он без суеты, с благоговением, потому что, как истинно русский человек старого закала, считал трапезу продолжением молитвы. Накинув на плечи ватник, он вышел на крыльцо охладиться и, сев на ступеньки, свернул самокрутку. Всякие там новомодные сигареты он не признавал, а курил только крепкую сибирскую махорку "Бийский охотник", которую из Питера привозила ему дочь. Его старуха, тоже богомольная, часто корила старика за то, что своим табачищем коптит святые иконы, на что он отвечал:

- Ничего не могу с собой поделать. Фронтовая привычка, наркомовское табачное довольствие. Бог простит старому солдату, не взыщет.

www.rulit.me

Читать онлайн "Птицы небесные. 1-2 части" автора Афонский Монах Симеон - RuLit

Монах Симеон Афонский

ПТИЦЫ НЕБЕСНЫЕ

или странствия души в объятиях Бога

Любимому старцу и духовному отцу с благодарностью посвящается

Братство «Новая Фиваида» на Святой Горе Афон издает рукописи иеромонаха Симона Безкровного (монаха Симеона Афонского) под названием «Птицы Небесные или странствия души в объятиях Бога», являющиеся дневниковыми записями прошлых лет. В первой части книги повествуется об удивительной истории жизни самого автора, о трудных путях поиска Бога в различные периоды жизни нашей страны и о становлении в монашеской жизни под руководством выдающегося старца и духовника архимандрита Кирилла (Павлова). Это повествование служит духовным стержнем нелегкого процесса преображения души — начала молитвенной жизни и обретения благодати.

Во второй части книги реально показано формирование души в Православии и стяжание непрестанной молитвы, а также, с искренним доверием к читателю, рассказывается о встрече с новой благодатной жизнью во Христе, с ее трудностями, ошибками, неудачами и обретениями. Рукописи во всей возможной полноте раскрывают нам сокровенное общение со старцем и с большой теплотой являют нам его мудрый и святой облик. Кроме этого, вместе с автором мы встречаемся с другими духовными отцами и подвижниками, чьи советы и поддержка помогли ему в трудные моменты его нелегкой жизни.

Третья и четвертая части книги «Птицы Небесные» знакомят читателя с глубоко сокровенной и таинственной жизнью Афонского монашества, называемой исихазмом или священным безмолвием. О постижении Божественного достоинства всякого человека, о практике священного созерцания, открывающего возможность человеческому духу поверить в свое обожение и стяжать его во всей полноте богоподобия, — повествуют главы этой книги.

Православному читателю будет полезно узнать о малоизвестных сторонах суровой школы уединения и отшельничества, описанных с подлинным реализмом, так, как они пережиты в действительности. В книге «Птицы Небесные или странствия души в объятиях Бога» интересно описано, как поэтическое творчество растет в целеустремленной душе и откликается на призыв вечной жизни — духовной свободы во Христе.

Жизнь, как молитва и поэзия, а вернее молитва, как жизнь и поэзия, — эти три составляющих принципа оживающей в благодати души суть проявления сердца, ума и слова, помогающие ей взлететь в Небеса духовного разумения и созерцания евангельских истин. Причем следует заметить, что поэзия необязательно должна проявлять себя в стихах. Это, скорее всего, — некоторая особая чуткость истинно православной души. Братство «Новая Фиваида», издавая настоящие рукописи, надеется, что они послужат практическим пособием к утверждению всех нас в основах Православия, в стяжании благодатной молитвы и духовного спасения.

ЧАСТЬ 1

ЧЕРЕЗ ТЕРНИИ К МОЛИТВЕ

В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков.

(Ин. 1:4)

Помяни, Господи, иже в пустынех, и горах, и вертепех, и пропастех земных. Помяни, Господи, иже в девстве и благоговении, и постничестве, и в чистом жительстве пребывающих.

Литургия святителя Василия Великого

Святая Гора Афон, 2012 год

Возлюблю Тя, Господи, крепосте моя, Господь утверждение мое и прибежище мое.

Литургия святителя Иоанна Златоустого

Уступая неотступным просьбам братства пустыни Новая Фиваида и духовных чад, сознавая свое крайнее убожество, не без робости отважилась душа моя на описание восхождения к Богу не столько самого себя, сколько, в целом, нашего поколения и особенно — любимого нами старца и духовного отца архимандрита Кирилла, а также всех, чьи судьбы пересеклись с личными не всегда прямыми жизненными путями.

Поскольку невозможно изложить полностью историю жизни даже одного человека, не удлиняя безконечно повествование, пришлось ограничиться теми фрагментами из драматических эпизодов близких нам людей, которые запомнились остротой и жаждой поиска Бога или посильным приближением к Нему, так как вся жизнь человеческая при пристальном рассмотрении, возможно, ценна именно этими возвышенными переживаниями.

Принимаю все укоризны и упреки за повествование этой долгой истории от первого лица, ибо не нахожу возможным изложить все события как-либо иначе, а также прошу простить несовершенство данного непосильного для меня повествования. Вследствие того, что многие лица чрезвычайно близки мне и дороги, были изменены их имена, за исключением отшедших в мир иной — вечная им память.

www.rulit.me