Значение рыбоядных птиц для народного хозяйства СССР. Рыбоядная птица


Рыбоядные птицы и их возможное рыбохозяйственное значение

Автор: Н. А. Гладков

Существует довольно большое количество видов птиц, питающихся в той или иной степени рыбой. Таких птиц называют рыбоядными, или ихтиофагами. К ним прежде всего относятся виды, принадлежащие к отрядам веслоногих (в СССР — бакланы и пеликаны) и гагар, затем многие чайковые, голенастые (цапли, выпи и др.), крохали и др. Есть рыбоядные птицы и в отряде хищных (скопа, орланы, коршун) и даже среди сов — рыбный филин Дальнего Востока. В общем число видов птиц, которых обычно считают рыбоядными, определяется для СССР примерно в 80—90 видов. Конечно, это большое число. Нетрудно видеть, что к рыбоядным птицам нередко относят виды, которые при ближайшем рассмотрении не питаются рыбой. Но они принадлежат к тем же отрядам, как и настоящие рыбоядные птицы, и имеют очень сходный с ними облик. Это — чайковые птицы, ко всем видам которых относятся одинаково и поганки, хотя из 5 видов, гнездящихся в СССР, только одна чомга (большая поганка) временами кормится рыбой, да и то не всегда и не везде. Другие виды поганок рыбой вообще не питаются или поедают рыбу только случайно. Многие из голенастых тоже оказываются совсем не такими уж злостными рыбоядными птицами, как это обычно полагают.

Таким образом, указанное выше число (80—90 видов) сильно преувеличено, видимо, не меньше чем вдвое. Кроме того, теперь хорошо известно, что многие так называемые рыбоядные птицы должны оцениваться не только с точки зрения интересов рыбного хозяйства, но с учетом значения их в сельском хозяйстве, так как они истребляют вредных грызунов и насекомых. Некоторые из «рыбоядов» оказываются полезными даже и для рыбного хозяйства: истребляют лягушек и сорных рыб, а также поедают большое количество хищных насекомых в водоемах. Во всяком случае, никак нельзя зачислять птицу в ихтиофаги, исходя только из ее общего облика и из принадлежности к «рыбоядному» отряду.

Настоящих рыбоядных птиц, т. е. тех, которые питаются исключительно или главным образом рыбой, в СССР не так уж много, но они есть. Естественно возникает вопрос, что же известно в настоящее время о настоящих ихтиофагах. Не уменьшают ли они сколько-нибудь существенно промысловое стадо рыб и тем самым уловы?

Самый первый ответ на этот вопрос может быть, конечно, очень простым и скорым: поскольку они едят рыбу, следовательно они вредны. Может быть и более сложный ответ с уточнением: а много ли едят они рыбы? Если много, то безусловно вредны.

Однако для человека, имеющего представление о сложности взаимоотношений в природе, это еще не достаточный ответ. Ведь надо знать меру явления, т. е. каким способом установлен критерий «много» или «мало», с достаточным ли научным основанием, или субъективно, на глазок?

Если мы просмотрим орнитологическую литературу, не затрагивая относительно немногих работ последних 10—15 лет, то сколько-нибудь ясного ответа на поставленные здесь вопросы в ней мы не найдем. Конечно, во многих орнитологических работах есть указания, что тот или иной вид птиц питается рыбой. Но точных количественных данных с анализом того, что именно поедают птицы, в них нет, поэтому они дают в значительной степени приблизительную, недостаточно полную картину. Серьезных выводов из этих неопределенных материалов делать нельзя. Но нельзя и упрекать старых авторов за отсутствие в их статьях нужных нам сейчас данных: практика не ставила тогда перед орнитологией подобного рода вопросов, а для приблизительной оценки пищевых связей того, что написано, было достаточно.

Теперь положение существенно изменилось. Вопрос о значении рыбоядных птиц в течение последних 10—15 лет дебатируется, и порою в острых формах. Начало дискуссии положила общеизвестная книжка А. И. Пахульского (1951), из которой можно сделать только один вывод, что все рыбоядные птицы — бедствие для рыбного хозяйства и нужно как можно скорее от них избавиться. Однако автор книги основывался на весьма приблизительных и, как теперь многими исследователями показано, очень преувеличенных суждениях о количестве рыбы, съеденной птицами-ихтиофагами.

Кроме того, эта брошюра построена на глубоком убеждении, что величина изъятия, которую рыбоядные птицы производят в стаде промысловых рыб, полностью соответствует уменьшению рыбных запасов в водоеме и что она, можно сказать, равновелика уменьшению рыбных товаров в торговой сети. Например, если бакланы съели 100 т рыбы, то потребитель, согласно этому взгляду, получит в свои тарелки на 100 т рыбы меньше. Однако путь от размеров промыслового стада до уловов определенной величины, а затем от уловов до товарной продукции, которая поступает из магазинов потребителю, очень долог и имеет много препятствий. Крайние звенья этой цепи далеко не соответствуют друг другу по величине.

Естественно, что эти неправильные предпосылки вызвали острую необходимость выяснить, как обстоит дело с рыбоядными птицами в действительности.

Книга А. И. Пахульского дала толчок к развертыванию работ по изучению рыбоядных птиц. После этого орнитологи выполнили целый ряд специальных работ. Однако не все они сделаны на должном методическом уровне, который позволял бы считать наши суждения по данному вопросу безупречными.

К рыбоядной тематике обратился ряд исследователей. Многие из них были поддержаны секцией охраны птиц Всероссийского общества охраны природы. Имена лиц, приложивших свои усилия к разрешению проблемы о вредной деятельности рыбоядных птиц, перечислены в списках литературы большинства статей этого сборника. Значительную работу в этом направлении проделали заповедники. Однако в ряде случаев исследователи уделяли внимание преимущественно размещению рыбоядных птиц по акватории и их подсчету, некоторым сторонам их биологии и не всегда в достаточной мере — их питанию. Исследования подобного рода, конечно, много способствовали выяснению проблемы, но этого еще недостаточно. Лишь относительно немногие, проделанные за последние 10—15 лет работы (В. К. Маркузе, Н. Н. Скокова, Т. Л. Бородулина, C. М. Успенский и некоторые другие1), можно назвать полностью отвечающими своей задаче.

Таким образом, к настоящему времени значительно расширены и уточнены наши знания о рыбоядных птицах. Намечаются первые контуры заключения, которое можно сделать по вопросу о возможном вреде рыбоядных птиц, но исчерпывающего решения еще нет. Поэтому особенно важно подчеркнуть, что в этом направлении предстоит еще значительная исследовательская работа. При этом также тщательно должен быть обсужден вопрос о возможном вреде рыбоядных птиц как распространителей паразитарных заболеваний среди рыб.

Многие орнитологи, занимающиеся изучением рыбоядных птиц, убеждены, что значение их настолько ясно, что эту проблему сейчас можно снять с рассмотрения, как не имеющую хозяйственного значения. Однако одной убежденности недостаточно, так как не надо забывать, что имеются люди с противоположным мнением. Для выяснения истины нужно найти ответ, который обладал бы достаточной силой убедительности, доказательной для всех.

Однако уже и сейчас несомненно, что проблема рыбоядных птиц имеет далеко не первостепенное значение для рыбного хозяйства.

Теперь на основании уже произведенных исследований можно сказать, что к числу рыбоядных птиц следует отнести гораздо меньше видов, чем это делалось до сих пор, и что численность их оказывается значительно ниже предполагаемой. Рационы питания выяснены более или менее точно, и во многих случаях они сильно уменьшены. Рыбный рацион птицы расчленен по объектам, при этом выделены случаи поедания сорных рыб, бесполезных человеку, а иногда и вредных для рыбного хозяйства.

Выяснено и другое: содержание желудка птицы — еще не достаточный материал для того, чтобы судить о ее хозяйственном значении. Кроме этого, нужно знать также биологию пищевого объекта, на каком этапе своего годичного цикла он вылавливается птицей, как и при каких обстоятельствах. Важно, наконец, знать и состояние рыбного хозяйства, степень его интенсивности.

Например, даже если желудок чайки набит рыбой, то это может происходить от разных причин: в одном случае — это отходы промысла, и вреда эта птица не приносит никакого, в другом — съедена рыба, идущая на нерест, тогда вред может быть более значительным; в третьем — это рыба, идущая с нереста, и вред уже много меньший, а если эта рыба нерестится всего один раз в жизни, и ее после нереста съела птица, то вреда в этом нет никакого. Другой пример: известно, что кваква поедает в дельте Волги довольно много сазанчиков. Но можно ли говорить о вреде кваквы для рыбного хозяйства, если значительная часть сазанчиков, как это показала Н. Н. Скокова (1960), уничтожается этой цаплей в изолированных, пересыхающих водоемах, где молодь рыб все равно обречена на гибель?

Для доказательства вредной роли птиц в рыбном хозяйстве нельзя оперировать суммарными цифрами для огромных территорий. Они не выявляют истинного положения дел. Надо брать конкретные места и исследовать местные связи. Например, 1000 крохалей: много это или мало? Если эта тысяча птиц рассредоточена на 10 тыс. км по речкам, где вовсе и промысла нет, то это число ничтожно, его можно не принимать во внимание. А если 1000 птиц сосредоточена на небольшом пространстве в дельте промысловой реки, то она может сыграть там большую роль. Или известно, что взрослая колпица за 4,5 месяца, которые она проводит в дельте Волги, вылавливает около 3200 мальков сазана. Много ли это, если учесть, что в дельте Волги живет, по учетам 1953 г., 1200 колпиц. Можно было бы думать, что они губят много рыбы. Однако если мы сделаем сопоставление, то это число становится ничтожно малым: как показала Скокова (1959) только 0,01% от числа сазанчиков, выращенных в рыбхозах дельты Волги, могло бы стать пищей этих 1200 колпиц. Можно напомнить и другое сопоставление, сделанное Скоковой (1959). Кроме 3200 мальков сазана, колпица съедает в среднем за сезон около 1570 хищных водных насекомых, а последние за 2 месяца существования их в водоеме уничтожают около 950 тыс. личинок и мальков рыб. Итак, если бы эти насекомые не были выловлены колпицей, они истребили бы в 210 раз больше рыбьей молоди, чем колпица. Не менее убедительны сопоставления, сделанные В. К. Маркузе (в этом сборнике): довольно большое число рыб, съеденных птицами, становится при сравнении с другими факторами отхода мизерным, практически малозначащим.

Прибегать к цифровым показателям вообще нужно с осторожностью, так как, не зная существа явления, можно получить огромные величины, совершенно не отражающие сути дела.

Вот пример: в желудке крачки оказалось 10 мальков воблы по 10 г каждый. Следовательно, крачка съела за день 100 г рыбы. Исходя из этой «суточной нормы», и производятся дальнейшие вычисления, позволяющие будто бы количественно определить вред этой чайки рыбному промыслу. При пересчетах оказывается, что 1000 крачек, обладающих подобным аппетитом, наносят вред промыслу, определяемый в 365 ц. Но можно подсчитывать и иначе: каждый из съедаемых крачкой мальков мог бы через три-четыре года достигнуть веса приблизительно 400 г и быть пойманным человеком. Таким образом получилось бы, что крачка только своим однодневным питанием (тем, что она съела 100 г мальков) лишила рыбака 4 кг улова. А за год, 1000 крачек? При таком подсчете окажется, что вред от 1000 крачек определяется уже не 365 ц съеденной рыбы в год, а баснословной цифрой — 14 600 ц.

Однако следует учитывать и так называемый рыбоводный коэффициент. Применение его снова изменяет результаты всех наших расчетов, сильно их уменьшая. Таким образом, при разных подсчетах, арифметически всегда правильных, получаем различные цифры, которые по-разному определяют степень вреда рыбоядных птиц. Нужно уметь правильно использовать числовые данные, а для этого необходимо знание биоценотических отношений в водоеме.

Одним из главных аргументов лиц, стремящихся доказать, что вред от рыбоядных птиц весьма велик, является суммарный подсчет общего количества рыб, изъятого из водоема ихтиофагами. Этот подсчет, как мы уже говорили, дает сильно преувеличенные результаты. Но важно не только это. Важно, что полученные цифры никак нельзя считать величинами, показывающими, насколько уменьшаются уловы от присутствия на водоеме рыбоядных птиц, так как размер поедания — это еще не размер вреда.

Здесь многое зависит от интенсивности промысла. Я уже имел возможность показать раньше, что при мало напряженном промысле наличие на водоеме рыбоядных птиц может совсем не сказываться на величине уловов. При достаточно напряженном промысле отрицательное влияние ихтиофагов уже начинает сказываться, и чем интенсивнее промысел, тем это влияние сильнее при неизменной величине стада рыбоядных птиц. Наконец, если мы имеем замкнутое рыбоводное хозяйство, в котором промысел берет весь наличный запас пригодных к вылову рыб, тогда все, что берут в водоеме ихтиофаги, является прямым и равновеликим ущербом уловам.

Без учета интенсивности промысла вычислять, сколько птицы съедят рыбы в водоеме, это не значит определять причиняемый ими ущерб. Мало что показывает и сравнение величины изъятия с величиной промысловых уловов. Например, в западной части Баренцева моря птицы, по данным C. М. Успенского (1953), поедали, видимо, столько же рыбы, сколько вылавливал там человек. Значит ли это, что птицы уменьшают там наши уловы вдвое? На этот счет нет общепринятого мнения. Вполне вероятно, что в ряде случаев это свидетельствует, наоборот, лишь о весьма большой сырьевой базе наших морей и о возможности значительного расширения промысла. Без конкретного анализа и дополнительных исследований нельзя ответить на этот вопрос.

В связи со сказанным сошлюсь на следующее. В течение долгих лет веслоногие птицы перуанского побережья выедали анчоусов во много раз больше, чем брал анчоусов промысел. Доказывает ли это, что веслоногие конкурировали с промыслом — мешали ему? Оказывается — нет. За последние годы уловы у берегов Перу возросли более чем в 10 раз, дойдя до 6800 тыс. т (а веслоногие, по свидетельству Р. Бломберга, берут в год 5500 тыс. т анчоусов), и напряженного положения с запасами не создалось. Произошло только качественное улучшение промыслового стада анчоусов.

Вопрос, который мы сейчас разбираем, — это крупный теоретический, имеющий большую практическую значимость биоценологический вопрос. По существу, это проблема численности и определяющих ее факторов. Мы должны знать влияние численности одних звеньев сообщества на другие звенья, причем дело осложняется еще тем, что человек размыкает существенные пищевые цепи и какую-то часть численности того или иного биоценотического звена присваивает себе. Кроме того, в круге движения органического вещества рыбоядные птицы могут оказаться тем звеном в сообществе, через которое только и могут быть использованы эти органогенные вещества, ставшие телом птицы. Это, например, вполне можно отнести к чистиковым птицам. Органогенные вещества переходят в море от одного не используемого нами звена биоценоза к другому и могут даже выпасть из кругообращения, осев на дно. Но, попав в кайр, это вещество может быть использовано человеком в виде яиц или мяса этих птиц. Наконец, кайры могут просто «удобрять» море, способствуя умножению фито — и зоопланктона, часть которого пойдет на пропитание промысловых рыб. Весьма ценным звеном, при помощи которого длительное время использовались и сейчас используются богатейшие органические запасы Тихого океана у берегов Перу, служат бакланы, пеликаны и олуши.

Промысловые запасы морей гораздо больше, чем то, что мы реально из них получаем, и борьба за увеличение товарной рыбной продукции состоит не только в борьбе с тем, что уменьшает рыбные запасы, но и в борьбе с последующими потерями рыбы, которые временами весьма велики.

Если мы обозначим количество рыбы, которое возможно выловить в соответствии с промысловыми запасами в водоеме, как А, а уловы как A1, то А не равно А1, а именно: A1<A.

Однако последнее неравенство нельзя рассматривать как непреложный закон природы. Неравенство возникает главным образом по организационно-техническим причинам, и умелой постановкой дела можно добиться того, чтобы разница между А и А1 была наименьшей, по возможности приближалась к нулю. В этом последнем случае всякое увеличение запасов А будет вызывать равновеликое увеличение уловов А1. Но пока равенства нет, можно сказать лишь, что рыбоядные птицы как-то влияют на А и в какой-то мере уменьшают его, но как это сказывается на А1, остается неизвестным. Впрочем, исследования Л. Г. Динесмана (1955) и работы, проведенные недавно на озерах Северной Родезии, показывают, что даже бакланы не влияют вредно на состояние запасов и уловы. О том же свидетельствует и пример с птицами, создающими гуано на перуанском побережье.

На соотношение между А и А1 влияют различные факторы, многие из них имеют, как указано, организационно-технический характер. Но сейчас следует обратить внимание на другое. Дело в том, что величина А1 не остается постоянной, а уменьшается при дальнейшем продвижении к потребителю, проходя последовательно через значения А2, А3 и т. д. до наименьшего значения Аn. Таким образом А1>А2>А3>…>Аn. Чем ближе потеря продукта стоит в этом ряду к Аn, тем она обходится «дороже» потребителю, чем левее в указанном ряду происходит «потеря, тем она, естественно, «дешевле».

Все эти потери рыбы, заключенные между А1 и Аn, не имеют никакого отношения к рыбоядным птицам, но мы говорим сейчас об этих потерях потому, что конечный результат всей цепи действий — воспроизводство рыбы, вылов ее, последующая обработка и, наконец, продажа — зависит, конечно, от А и А1, но определяется не только ими. Для того чтобы достичь наилучших результатов (наилучшего Аn), надо знать относительные размеры потерь рыбы на разных этапах и выделить определяющие их факторы. Наши современные материалы вполне позволяют сказать, что, за редким исключением, потери от рыбоядных птиц — не главные.

Поскольку рыбоядные птицы наносят ущерб запасам рыбы, т. е. величине А, то этот ущерб обычно многократно перекрывается на последующих этапах. Это значит, что усилия, направленные на устранение потерь от рыбоядных птиц, могут быть сняты последующими потерями от А1 до Аn. Однако для ихтиолога вопросы перехода от А1 к Аn не имеют существенного интереса; наиболее важной задачей для него, при всех обстоятельствах, остается повышение уловов, которого можно достичь за счет повышения запасов. Возвращаясь, таким образом, к вопросу о состоянии запасов, мы должны помнить, что на величину А влияют многие различные факторы. Конечно, прежде всего влияет промысел. Однако это влияние здесь не рассматривается, так как этот фактор не может быть устранен, кроме редких случаев запуска водоемов. На величину А действуют в какой-то мере, очевидно, и рыбоядные птицы, и многие водные беспозвоночные, и лягушки и т. д. Мы уже указывали, что потери от хищных насекомых оказываются в ряде случаев выше, чем от рыбоядных птиц. А ведь рыбоядные птицы действуют и на хищных насекомых.

Между факторами, действующими на величину А, существует известная взаимозависимость. Поэтому ошибочно думать, что если мы один из факторов исключим, тем самым создадим возможность для соответствующего увеличения А — промыслового стада рыб. Многие факторы конкурируют между собой и один может заменить другой. В частности, если удалить колпиц из устья Волги, они будут немедленно «заменены» хищными насекомыми, которые, получив свободу, истребят в 210 раз больше рыбьей молоди, чем их истребляют колпицы. Если этого не учитывать, то можно производить большие работы по удалению врагов рыб впустую, особенно когда речь идет о рыбоядных птицах.

Может быть «замена факторов» и совсем другого рода. Предположим, мы сумели сберечь от всех врагов несколько белуг и они идут на нерест. Но на нерестовых путях их ловят браконьеры, берут от них икру, а самих рыб выбрасывают за борт как опасное вещественное доказательство их вины. Получается, что труд, затраченный на сбережение этих белуг, был напрасным. Наконец, вопрос о врагах рыб теряет всякое значение, как только вступает в действие такой мощный фактор, как загрязнение вод фабричными стоками, полностью губящий всех рыб. Ясно, что борьба с браконьерами и борьба с химическим загрязнением вод гораздо важнее, чем борьба с рыбоядными птицами.

Иногда говорят, что «защитники» рыбоядных птиц ставят интересы охраны природы выше интересов рыбного хозяйства. Таким образом, в этом мнении более частный вопрос о сохранении или истреблении рыбоядных птиц перерастает в более широкий — в утверждение, что охрана природы противостоит интересам хозяйства. Однако охрана рыб — это ведь также охрана природы, и ихтиологи хорошо знают, что борьба за увеличение промыслового стада рыб проводится нередко через ограничение уловов и даже запуск, т. е. через охрану поголовья от перепромысла.

Противопоставление охраны природы государственным интересам, используемое как основа для объявления беспощадной борьбы с рыбоядными птицами, должно получить решительный отпор. Только по недостатку аргументов, по незнанию или по злому умыслу можно делать такое противопоставление.

Итак, мы пришли к заключению, что проблема роли рыбоядных птиц в рыбном хозяйстве — второстепенная проблема. Направлять внимание работников рыбного хозяйства на птиц-ихтиофагов как на главного врага — вредно, так как это отвлекает внимание от других значительно более важных вопросов, оставляя их практически нерешенными. В наши дни рыбное хозяйство становится более рациональным, и в изменившихся условиях значение рыбоядных птиц может тоже измениться. Кроме того, оно, конечно, различно в географически разных местах и в настоящее время. А это требует новых исследований в разных условиях хозяйства, в различных водоемах и ландшафтно-географических зонах. Исследования по рыбоядным птицам должны быть продолжены и расширены.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

www.activestudy.info

Хищные, трупоядные и рыбоядные птицы

 

 

Исходя из объектов питания, среди птиц условно можно выделить несколько основных групп: хищные, трупоядные, рыбоядные, насекомоядные, зерноядные и плодоядный.

 

Хищные птицы питаются в основном или даже исключительно птицами и млекопитающими. К ним относится огромное большинство представителей отрядов дневных хищных и сов. Из воробьиных птиц хищнический образ жизни ведут сорокопуты, питающиеся наряду с насекомыми мелкими птичками и зверьками. Заслуживает внимания, что клюв сорокопутов очень похож на клюв настоящей хищной птицы, загнут на конце и даже несет, как у соколов, предвершинный зубец. С другой стороны, мелкие соколы, в частности кобчик, охотно поедают крупных насекомых, и местами саранчовые составляют их основную пищу. Всецело на питание перепончатокрылыми перешел осоед (Pernis apivorus) — птица из отряда дневных хищников, передняя часть головы которой покрыта плотными, чешуевидными перьями, защищающими от жала насекомых. Есть среди хищных и такие, которые питаются змеями. Таков африканский секретарь, имеющий очень длинные ноги, которые предохраняют его тело от укусов змей и которыми он растаптывает добычу. Заслуживает внимания, что южноамериканская кариама, относящаяся к другому отряду, но тоже питающаяся в основном змеями, имеет поразительное конвергентное сходство с секретарем, в частности длинные ноги, загнутый крючком короткий клюв.

 

Трупоядные могут быть выделены особо. Типичные представители ее грифы, стервятники, кондоры — отряд дневных хищников. К трупоядным же относится африканский аист марабу, имеющий, как и грифы, голую голову и шею и огромный зоб, переваривающий даже крупные кости. Падалью питаются и некоторые орлы, вороны, буревестники, но для них это не основная пища и особых приспособлений для ее пожирания у них нет.

 

Рыбоядные птицы — большая группа, очень разнородная по систематическому положению ее представителей. К ней относятся пингвины} гагары, поганки, пеликаны, бакланы, большинство чаек, цапли, крохали из гусиных, скопы и некоторые орланы. Из приспособлений для питания рыбой заслуживают особого внимания следующие. У пингвинов язык и небо сплошь усеяны большими направленными назад роговыми сосочками, помогающими птице не только удерживать свою скользкую добычу, но и направлять ее головой вперед при заглатывании. Огромный кожистый мешок под широко раздвигающимися половинками нижней челюсти пеликанов служит им как бы сачком при ловле рыбы. Водорез (близок к чайкам) имеет длинный, сжатый с боков клюв, нижняя половина которого значительно длинней верхней; быстро летая над водой с открытым клювом и опущенной в воду нижней половиной его, он как бы «выпахивает» рыбу. У крохалей острые зубцы по краям клюва помогают им удерживать скользкую рыбу, а у скопы для тех же целей служат острые шипики, которыми усажены подошвы лап и острые округлые в сечении когти. Заслуживает внимания, что у скопы, камнем падающей в воду за своей добычей, оперение на нижней части тела очень плотное и на голени отсутствуют длинные рыхлые перья — «штаны», свойственные прочим представителям отряда, дневных хищников.

Еще интересные статьи по теме:

www.zoofirma.ru

Птицы ихтиофаги

Птицы ихтиофаги встречаются в природе достаточно часто. В большинстве случаев они являются обитателями океанов, морей, озер, рек и почти или совсем не имеют отношения к сельскому хозяйству, за исключением тех случаев, когда поедают рыбу в рыбоводных хозяйствах.

На прудах проявляют свою деятельность лишь некоторые птицы ихтиофаги из разных отрядов класса пернатых, а именно гагары, поганки, бакланы, цапли и некоторые другие представители отряда аистообразных, крохали, чайки, включительно с крачками, и, наконец, зимородок.

Рыбоядность — свойство, развившееся у птиц с самых древних времен. Известные нам птицы мелового периода были рыбоядными. Это свойство связано прежде всего с водным образом жизни и совершенно особыми приспособлениями в строении тела. Хорошие пловцы и нырки, например гагары, поганки и утки, характеризуются челнообразной формой тела.

В отличие от специализированных летунов у рыбоядных видов птиц грудь и брюшко имеют уплощенную поверхность, и тело в сечении кажется сжатым сверху вниз, т. е. высота его значительно меньше ширины. Грудина очень длинная, защищающая внутренности от прижимания к воде или, что тоже, от давления воды снизу. Ноги оголены так, что не покрыты перьями выше плюсневого сустава; пальцы соединены кожистой плавательной перепонкой, либо по краям их развиваются различной формы лопасти, как например у поганок.

Плавающие птицы ихтиофаги гребут не одновременно обеими ногами, а иногда только одной ногой. Плюсна сдавлена с боков для более легкого рассекания воды. У ныряющих птиц задние конечности отодвинуты более назад, чтобы перепончатые лапы могли сближаться и совместным усилием производить совокупный толчок для продвижения под водой.

Нырки относительно тяжелее не ныряющих птиц и обладают другими особенностями. В связи с этими многочисленными приспособлениями для пребывания и движения на воде и под ее поверхностью находятся и приспособления для добывания пищи, состоящей из водных животных, главным образом рыб.

Большинство рыбоядных птиц, за исключением скопы, убивает и схватывает рыбу при помощи клюва, который отличается прочностью и твердостью. Часто клюв прямой, иногда с крючком, например у бакланов, крохалей, чаек. Все рыбоядные виды птиц сравнительно длинноклювые. Зубов у современных птиц нет.

По-видимому, наличие большого числа мелких зубов, какими обладал гесперорнис (птица мелового периода), несовместимо с сильным ударом клювом. Этот удар наносится не по способу штыка, так как в таком случае обе половины клюва проткнули бы рыбу (чего не наблюдается), и не очень сильно, если судить по тому, что в местах добывания птицами рыбы часто встречаются недобитые и ускользнувшие из клюва экземпляры.

Захваченная тотчас же после удара рыба проглатывается целиком, если позволяют размеры. Известны роковые случаи, когда, например, бакланы заглатывали слишком крупную добычу, давились и погибали. Однажды большой баклан подавился таким образом сельдью-черноспинкой весом 800 грамм.

Птицы ихтиофаги — гагары, поганки, бакланы и крохали добывают рыбу ныряя. Цапли часами стоят в неглубокой воде, поджидая, когда рыба к ним подплывет. Сильным ударом клюва серая цапля способна убить крупную щуку, леща или сазана. Малые цапли и другие аистообразные ловят мелкую рыбу. Чайки и крачки подолгу летают над водой, высматривая поживу сверху.

У многих видов, особенно у крачек, большая часть деятельного времени в их жизни проходит в полете над морем и реками. Заметив рыбу, чайка камнем бросается в воду с небольшой высоты, но никогда не исчезает под водой совершенно. Окунувшись, она тотчас же взлетает с пойманной добычей в клюве. Промахи при этом случаются очень часто. Крупная рыба уносится в укромное место и поедается по частям.

Зимородок подолгу сидит на веточке, камышине или каком-нибудь предмете, выдающемся над водой, и следит за происходящим у поверхности воды. Заметив рыбу, он бросается вниз подобно крачкам; нередко, прежде чем броситься, он трепещется на месте, как пустельга. Тот же прием наблюдается часто у чаек и крачек.

Есть еще птицы настоящие ихтиофаги, которые питаются почти одной живой рыбой и только случайно или вынужденно поедают другую пищу. К ним относятся гагары, бакланы, крохали, скопа, зимородок. Чаще наблюдается только преобладание рыбной пищи, например у поганок, цапель, черного аиста, чаек и крачек.

Многие виды птиц можно назвать лишь частично ихтиофагами. Они питаются живой и снулой рыбой лишь при случае; таковы белый аист, каравайка, колпица и др. Переход от рыбной к иной пище особенно часто имеет место в период выкармливания птенцов.

Некоторые виды птиц переваривают рыбные остатки — кости и чешую — столь совершенно, что не сбрасывают погадок или в погадках и помете не удается найти следов рыбьей пищи. Цапли и чайки нередко выделяют погадки с рыбьими остатками.

В поедании рыбной падали сказывается санитарная роль чаек, но, с другой стороны, такое питание сопряжено с распространением эпизоотических заболеваний. У рыбоядных птиц наблюдается повышенная зараженность сосальщиками и другими паразитами, чего нет у стенофагов, питающихся иной пищей. Этим отличаются также всеядные виды птиц или питающиеся очень разнообразной животной пищей (многие хищники, вороны).

bytrina11.ru

Значение рыбоядных птиц для народного хозяйства СССР

(Расширенное заседание Бюро Ихтиологической комиссии совместно с Секцией зоологии и Секцией гидробиологии и ихтиологии Московского общества испытателей природы, Орнитологической лабораторией МГУ и Секцией охраны диких птиц Всероссийского общества охраны природы).

16 ноября 1963 г. Ихтиологическая комиссия, Секция зоологии и Секция гидробиологии и ихтиологии МОИП, Орнитологическая лаборатория МГУ и Секция охраны диких птиц ВООП провели совместное Совещание для освещения роли рыбоядных птиц в народном хозяйстве СССР. В работе Совещания приняли участие представители заинтересованных министерств, ведомств, научно-исследовательских учреждений, ВУЗов, научных обществ, научных и научно-популярных журналов и издательств. Всего в Совещании участвовали 111 представителей 40 учреждений и ведомств, в том числе Министерства сельского хозяйства СССР, Государственного производственного комитета по рыбному хозяйству СССР, Главрыбвода, Главного управления охотничьего хозяйства и заповедников при Совете Министров РСФСР, Зоологического ин-та АН СССР, Ин-та океанологии АН СССР, Ин-та морфологии животных АН СССР, Гельминтологической лаборатории АН СССР, Всесоюзного научно-исследовательского ин-та СО АН СССР, Мурманского морского биологического ин-та АН СССР, Астраханского государственного заповедника, Московского Гос. университета и ряд других. С докладами и сообщениями выступили 17 человек.

Председатель — член-корр. АН СССР Г. В. Никольский в кратком вступительном слове охарактеризовал тему Совещания как одну из составных частей многосторонней проблемы биотической мелиорации естественных угодий для повышения их продуктивности. Практика охотничьего хозяйства показывает, насколько трудна и сложна регуляция естественных отношений в природных сообществах. Неквалифицированное вмешательство в ход естественных процессов приводит к снижению продуктивности угодий. Хозяйственная роль каждого животного неоднозначна. Так, рыбоядные птицы поедают не только промысловую рыбу, но и сорную, уничтожают хищных водных насекомых. Чайки, питаясь на полях, истребляют вредителей — саранчовых и грызунов и т. д.

Задачи Совещания: осветить роль птиц-ихтиофагов как истребителей промысловой рыбы; как истребителей сорных рыб, хищников и нишевых конкурентов полезных промысловых видов, хищных водных беспозвоночных и водных беспозвоночных — пищевых конкурентов полезных рыб; как окончательного или промежуточного звена биологического цикла возбудителей инфекционных и паразитарных заболеваний промысловых рыб.

Н. А. Гладков остановился на трудностях определения хозяйственного значения птиц-ихтиофагов в связи с недостаточной четкостью освещения этого вопроса орнитологами. В специальных работах, позволяющих зоологу составить мнение о роли разных видов в жизни водоема, отсутствуют ясные, конкретные рекомендации, понятные хозяйственнику. Появление книги А. И. Пахульского, доступной по форме, но основанной на расчетах, опровергнутых позднейшими исследованиями, привело к тому, что хозяйственники стали считать птиц основными виновниками падения уловов и других неблагополучий в водоемах. Однако дело в том, что простое сопоставление улова с количеством рыбы, съедаемой птицами, ни о чем не говорит, так как для оценки воздействия птиц на стадо промысловых рыб необходимо детально знать биологию видов. В одних случаях изъятие даже больших количеств рыбы не приносит вреда, в других — даже незначительное изъятие — вредно. Рыбоядные птицы, даже в тех немногих случаях, когда они вредны — лишь одна (и не особенно значительная) из множества причин, уменьшающих выход полезной продукции в процессе ее превращения из «вещи в себе» в «вещь для нас». Необходимо вести и развивать дальнейшие комплексные исследования по экологии водоемов первостепенного рыбопромыслового значения, в том числе орнитологические, однако не столько для оценки роли птиц-ихтиофагов, сколько для создания путей нарастающего повышения полезной продуктивности этих угодий.

Ю. Е. Милановский отметил сложность обсуждаемого вопроса, поскольку жизнедеятельность птиц-ихтиофагов связана с различными областями народного хозяйства. Тема Совещания, по его мнению, надумана, искусственна и неразрешима в общей форме при сегодняшнем уровне научных и экономических знаний. Можно говорить лишь о значении конкретных видов для определенных отраслей хозяйства в определенном месте и времени. Поводом такой надуманной постановки вопроса могут служить только выступления и книги А. И. Пахульского. утверждающего, что рыбоядные птицы «ответственны» за снижение уловов, поскольку они выедают много рыбы и заражают рыб инфекционными и паразитарными болезнями. К сожалению, практические работники рыбного хозяйства с доверием относятся к книге А. И. Пахульского, полагая, что автор — компетентный специалист. Между тем заключение о вредоносности птиц для рыбного хозяйства делается на основании сопоставления величины уловов и количества съеденной птицами рыбы. Это несопоставимые величины, так как человек навсегда изымает рыбу из водоема, птицы же не изымают биомассу из круговорота вещества водоема, т. е. не подрывают его продуктивности. Поедая некоторую часть стада рыб, птицы освобождают кормовую базу для оставшихся, стимулируя их рост и т. д. Утверждения, что скопления птиц на территориях заповедников угрожают уничтожением рыбхозов, базируются на примере Кызыл-Агачского рыбхоза, ошибочно и безграмотно помещенного в центре заповедника, созданного для охраны зимовок 17 видов промысловых птиц, собирающихся сюда почти со всей Европейской территории Союза и Западной Сибири. Роль рыбоядных птиц среди других факторов убыли промыслового стада рыб вообще мизерна.

А. И. Пахульский считает, что основной вред рыбоядные птицы причиняют, распространяя паразитарные заболевания среди рыб. Немаловажно также и выедание промыслового стада. Его книга, изданная в 1951 г., была попыткой привлечь внимание орнитологов и паразитологов к вредной деятельности птиц. Однако поддержки он не получил, а, как и предвидел, подвергся критике. Семь его работ нигде не принимают в печать, а орнитологи и паразитологи не ведут комплексных исследований в этом направлении. По устному сообщению покойного паразитолога Каменева из Красноярского пединститута, результатом эпизоотии чернильной болезни был недобор в 1957—1958 гг. 95 млн. штук тарани сравнительно с планом. В закрытых водоемах выживает 6—10% молоди, в естественных — тысячные доли процента. Данные Богдановича о поражении эпизоотией 68% сазана в рыбхозе Ямат, требуют пересмотра выводов Маркузе, собиравшей материал там же, но игнорировавшей причины эпизоотии. Все отмечают, что водоемы удобряются экскрементами птиц, упуская из вида одновременное заражение их яйцами гельминтов.

В Цимлянском водохранилище погибло 2 млн. леща, что привело к недовыполнению плана добычи на 8 тыс. ц. По словам сотрудников Томского университета, масса сиговых рыб в Сибири настолько слабеет от заболеваний, что не может двигаться подо льдом. Главрыбвод и Управление ветеринарии должны организовать комплексные исследования по этому вопросу и полностью осветить его в короткий срок.

А. Н. Формозов считает искусственно раздутым вред рыбоядных птиц. Причиной повышенного интереса к птицам, по его мнению, является желание работников рыбного хозяйства переложить на природу (в частности, на птиц) результаты многочисленных ошибок и злоупотреблений: недостаточной борьбы с браконьерством — одной из самых злостных форм тунеядства, отсутствия согласованной работы со строителями гидротехнических сооружений, выполнение плана за счет отлова непромыслового контингента рыб и т. д. В 20-х годах при меньшем объеме промысла сельдь доходила до среднего течения Волги, а численность рыбоядных птиц была несравнимо больше, чем сейчас. Не птицы определяют численность рыб в водоеме, а наоборот. Осетровых мало, а птицы их не трогают. Причиняют вред в определенных условиях 3—4 вида птиц, причем их можно обезвредить отпугиванием, как это и делается в ряде европейских стран, где рыбоядные птицы охраняются законом. Нападки на заповедники совершенно необоснованы.

О. Н. Бауер рассмотрел участие птиц в распространении гельминтозов. Когда птицы способствуют распространению гельминтозов промысловых рыб (например, диграмоза и тетракотилеза, от которых гибнет молодь сиговых на Нарвском рыбозаводе и в водохранилищах), их вред несомненен. В тех случаях, когда распространение тетракотилеза вызывает массовую гибель ерша — сорной рыбы, а другие гельминтозы поражают вредную колюшку, птицы, содействующие их распространению, безусловно полезны. Для борьбы со многими гельминтозами надо воздействовать не на птиц, а на других промежуточных хозяев паразита, например, на моллюсков, для чего необходимы хорошие моллюскоциды. Очень важны такие меры, как отлов зараженной части стада, благодаря которому, например, была вдвое снижена зараженность леща на Цимлянском водохранилище, или увеличение численности хищников, выедающих зараженную диплостоматозом молодь карповых рыб и т. п. В местах выращивания молоди промысловых рыб нужны и отстрелы и отпугивание птиц. Эффективно отпугивание путем натягивания над водоемом и по берегу капроновых нитей — птица ударяется об них, пытаясь схватить рыбу, пугается и перестает летать на данный пруд.

В каждом конкретном случае, по мнению докладчика, необходимы разные меры, определяемые условиями жизни водоема.

Ю. В. Курочкин рассказал о работах по теме Совещания, выполненных в Астраханском заповеднике. С 1934 г. ведутся абсолютные учеты птиц-ихтиофагов. Их биологии и хозяйственному значению посвящено около 50 орнитологических и более 200 паразитологических работ, определивших масштабы вредоносности и допустимую численность птиц на территории. Разработаны также способы отлова и отстрела баклана. На основании этих исследований, осуществляется ежегодное регулирование численности большого баклана. В работах А. И. Пахульского преувеличен вред ихтиофагов. Автор их не видит полезной селективной роли этих птиц, уничтожающих больных и ослабленных рыб, оздоровляющих этим стадо в целом. Говоря о разносе птицами заболеваний, следует учесть, что во многих случаях птицы прекращают распространение заболеваний. Из 118 видов паразитов сазана только 3—4 вида развиваются далее, если зараженную ими рыбу съест птица, 115 видов погибает. Когда говорят о том, что с экскрементами птиц разбрасываются миллионы яиц паразитов, забывают о том, что баклан, проглатывающий сельдь, зараженную кокцидией, уничтожил навсегда полтора миллиарда ооцист этого паразита. Таким образом, птицы-ихтиофаги играют роль активных санитаров, являясь биологическим тупиком множества паразитов. Истребление или резкое снижение численности птиц-ихтиофагов в открытых водоемах может принести большой ущерб рыбному хозяйству.

Н. Н. Скокова рассмотрела масштабы деятельности рыбоядных птиц в дельте Волги в 1952—1956 гг. и их влияние на воспроизводство стада промысловых рыб путем: а) поедания взрослых рыб и молоди промысловых видов, б) уничтожения врагов молоди промысловых видов и в) уничтожения сорных рыб — пищевых конкурентов промысловых.

По материалам докладчика, большой баклан поедает в год около 0,08% промысловых запасов (0,4% годового улова), голенастые птицы в течение сезона 1953 г. уничтожили 0,029% сеголеток воблы и 0,061% сеголеток сазана. Уничтоженные птицами мальки в значительной степени были обречены на гибель в связи с пересыханием водоемов. Наряду с незначительным уничтожением молоди промысловых рыб цапли, каравайка уничтожила такое количество хищных насекомых и лягушек, которые истребили бы в 1156 раз больше молоди, чем съели ее птицы.

Концентрация птиц-ихтиофагов изменяется пропорционально концентрации промыслового стада рыбы, не влияя существенно на его численность.

Г. А. Кривоносое осветил масштабы деятельности рыбоядных птиц в 1960—1963 гг. За 9 лет, прошедших со времени работы Н. Н. Скоковой, существенно уменьшилась численность промысловых рыб и сократись уловы. В еще большей степени сократилась численность рыбоядных птиц. Процентное отношение съедаемой ими рыбы к величине улова не изменилось существенно со времени работ Сушкиной (1932) и Скоковой (1955).

Птицы, удобряя водоемы, повышают их продуктивность, вызывая вспышку развития зоопланктона в период нагула молоди рыб. По мнению докладчика, рыбохозяйственники не имеют инструкций, не имеют литературы, освещающей значение рыбоядных птиц. Поэтому они пользуются работами А. И. Пахульского, дающими об этом ложное представление. Орнитологи, ихтиологи и паразитологи должны создать нужные инструкции и руководства и изъять неудовлетворительные инструкции, которые действуют сейчас.

Доклад А. Ф. Коблицкой показал, что обмеление Каспия и зарегулирование стока Волги вызвали изменение состава ихтиофауны. Количество ценных видов снизилось с 80—85 до 40—45%, а малоценных и сорных — возросло с 10—15 до 55—60%. Нерест и скат молоди ценных видов в море проходит в более сжатые сроки. Это значит, что молодь ценных видов меньшее время в течение сезона доступна для птиц-ихтиофагов. Поскольку численность рыбоядных птиц изменилась значительно меньше, чем промысловых рыб, следует думать, что изменился состав их питания, в нем увеличилась доля малоценных и сорных видов. Последние стали не только многочисленнее, но сроки их нереста и. пребывания молоди в дельте и авандельте более растянуты. Это делает молодь сорных и малоценных видов доступнее для птиц.

В. К. Маркузе сообщила об итогах шестилетнего изучения воздействия рыбоядных птиц на поголовье молоди сазана, судака и леща в нерестово-вырастных хозяйствах дельты Волги. Фауна птиц-ихтиофагов состоит из 19 видов. Максимальное изъятие мальков в течение сезона составляет для всех рыб 0,64, для сазана — 0,92% от общего поголовья. Докладчик считает вред рыбоядных птиц ничтожным и подчеркивает, что истребление или отпугивание птиц может принести существенный вред, так как вызовет резкую вспышку численности хищных насекомых и других беспозвоночных, поедающих молодь ценных рыб. Голенастые птицы могут заносить в пруды чернопятнистое заболевание, но бороться с ним целесообразно путем уничтожения моллюсков — промежуточных хозяев паразита в период спуска прудов.

С. М. Успенский обратил внимание Совещания на особенности биоценозов Севера вообще и особенности биологии северных рыбоядных птиц в частности. Объектом питания птиц является непромысловая рыба — сайка, мойва, бычки. Поедая этих рыб, птицы превращают их в мясо и яйца — продукты, используемые человеком и особо ценные в условиях Севера, где птицеводство нерентабельно, а добыча птиц и их яиц на «птичьих базарах» экономически выгодна.

Благодаря простоте северных биоценозов и краткости пищевых цепей уничтожение одного звена биоценоза сразу лишает человека возможности использовать в хозяйстве массы органической материи низших звеньев. Уничтожение моржа в Баренцевом море изъяло из нашего хозяйства бентос, потеря гаги на Мурмане сделает для человека бесполезной литораль, а уничтожение «птичьих базаров» лишит нас возможности использования колоссальных масс непромысловых и сорных рыб.

А. Н. Головкин сообщил о работах Мурманского морского биологического института по изучению влияния экскрементов колониальных птиц Баренцева моря на химический состав воды и биологическую продуктивность прибрежной зоны моря. Было установлено, что содержание фосфатов и нитратов в воде вблизи птичьих базаров повышается в летние месяцы в некоторых участках в 100 раз. Сравнительно небольшая колония в 4 тыс. кайр и 12 тыс. моевок создавала полосу поды, обогащенную фосфатами и нитратами 5 км Х 0,5 км, глубиной от 0 до 25 м.

В обогащенной воде отмечено бурное развитие фитопланктона. Опыты показали, что как питательная среда гуано, растворенное в воде (50 мг/л), эквивалентно искусственной питательной среде Вудс-Холл, которая содержит в 15 раз больше фосфатов и в 80 раз больше нитратов. Можно думать, что это определяется микроэлементами гуано. Эти данные показывают, что влияние «удобрения» участков моря экскрементами птиц на его продуктивность достаточно велико.

Г. В. Васильков рассказал о работах ВИГИС им. Скрябина по изучению зараженности рыб различными гельминтозами в водохранилищах и прудовых хозяйствах. В Каховском и Цимлянском водохранилищах и в Московском море была констатирована значительная зараженность леща, густеры и других видов рыб лигулезом, гигролигулезом и диграмозом. Чернопятнистое заболевание в дельте Волги коснулось 21 вида карповых рыб, причем было поражено 70—100% популяций вида. Зараженность диплостоматозом на прудовом форелевом хозяйстве «Сходня» составляло 100%. По мнению докладчика, птицы участвуют в распространении заболеваний, поедая ослабевшую и снулую рыбу. Поэтому в вырастные хозяйства птиц допускать нельзя, надо отпугивать. Книга А. И. Пахульского, несмотря на большие недостатки, полезна тем, что вызывает интерес к рыбоядным птицам, к их значению для рыбоядного хозяйства.

А. А. Шигин дал гельминтологическую характеристику Рыбинского водохранилища. Здесь найдено около 150 видов паразитов, часть которых опасна для рыб. Обнаружены заболевания карповых диплостоматозом, ерша, окуня и густеры тетракотилезом. Угасает лигулез, довольно широко распространенный 15—17 лет назад. В настоящее время эти гельминтозы не представляют опасности для стада полезных рыб, однако существует потенциальная опасность новых вспышек заболеваний.

Птицы участвуют в разносе заболеваний, однако сравнительный материал не показывает прямой зависимости между численностью рыбоядных птиц и уровнем зараженности рыб. Наоборот, режим водоема имеет решающее значение. Ликвидировать угрозу разноса ихтиофагами гельминтозов можно, создавая колонии хотя бы и многочисленные, но сконцентрированные в немногих, неудобных для развития паразита местах. Лучше всего содействовать размещению колоний на небольших водоемах, не связанных с главным. Небольшие, диффузно рассыпанные по основному водоему колонии, следует уничтожить. Особенно важно снижать численность основного хранителя инвазий — сорной и малоценной рыбы, а также заселять водоемы полезными рыбами, устойчивыми к глистным инвазиям. Необходимо вести борьбу с моллюсками и другими промежуточными хозяевами рыб, используя химические, физические и биологические методы борьбы, а также меняя гидрологический режим водоема.

Т. Л. Бородулина изложила некоторые итоги 10-летних наблюдений за чайковыми птицами дельты Волги и Кубани. Ее материалы показывают, что поедание чайковыми молоди полезных рыб практически незаметно — это сотые доли процента. В то же время личинки стрекоз и плавунцов, а также головастики озерной лягушки и колюшка составляют до 70% пищи птиц, т. е. основу их пищи составляют враги молоди и икры ценных рыб. Даже отпугивание птиц следует тщательно продумать, чтобы не вызвать резкого роста численности хищных насекомых, лягушек и колюшки.

А. А. Винокуров кратко осветил результаты изучения рыбоядных птиц в дельте Кубани. Выедание рыбы, по его данным, не играет никакой роли в динамике численности популяции рыб. Что касается распространения птицами заболеваний рыб — здесь основную роль играет неправильное размещение хозяйств, проведенное без всякого учета местных условий. При повышении культуры ведения хозяйств и правильном размещении прудов гельминтозы можно ликвидировать.

Резюмируя прения, председатель Г. В. Никольский отметил большую важность исследований по биотической мелиорации в общей работе по проблеме продуктивности биосферы. Вопрос регуляции численности и влияния рыбоядных птиц имеет здесь крайне малое, частное значение. Для каждого конкретного случая он должен решаться отдельно, с учетом местных условий. Огульное приписывание всем рыбоядным птицам вредного воздействия — ошибка позавчерашнего дня науки. Птицы-ихтиофаги приносят вред в основном тогда, когда хозяйство ведется неграмотно, когда нарушены элементарные нормы хозяйственной культуры. Однако изучение рыбоядных птиц было полезным, исследования в этом направлении надо продолжать и развивать. Для успешной работы по повышению продуктивности угодий вообще и, в частности, водоемов необходимо самое широкое развитие экологических исследований. Между тем сейчас Академия наук СССР и другие центральные научные учреждения сокращают объем экологических работ.

Совещание обсудило и одобрило основные положения резолюции и избрало комиссию для окончательной редакции текста. В состав комиссии были избраны Л. C. Бердичевский, В. Д. Лебедев, В. Г. Косов, О. Н. Бауер, Н. Н. Скокова и К. М. Эфрон.

Совещание поручило Ихтиологической комиссии разослать текст резолюции во все заинтересованные организации.

Автор: К. Эфрон

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

www.activestudy.info

Птицы рыбоядные

Крупные рыбоядные птицы совершенно оригинальной внешности, которые у нас известны больше по книгам, фильмам и обитают в зоопарках. В семействе всего 6 видов, из них 2 вида входят в фауну России, Два вида гнездятся на юге Приуралья и 3. Сибири.[ ...]

Семейство рыбоядных хищных птиц, насчитывающее всего один вид.[ ...]

С другой стороны, среди птиц очень много рыбояДных видов. Рыбы служат основной, а часто и единственной пищей многих птиц. Среди ястребиных — Accipitridae — некоторые представители почти целиком перешли на питание рыбой. Таковы, например, скопа — Pandion haliaitus (L.), орланы — белохвост Haliaetus albicilla L. и долгохвост — Н. leucoryphus Pall., камчатский орлан — Thalassaetus pelagicus (Pall.) и некоторые другие. Все эти крупные хищники уничтожают множество взрослой и часто довольно большой по размерам рыбы. Питается рыбой и большинство крупных представителей отрядов Gaviiformes и Colymbiformes, как, например, гагары, поганки и некоторые другие. Потребляют рыбу и некоторые ракшеобразные, главным образом, различные зимородки, особенно широко распространенные в тропических широтах. Но особенно важное значение имеют такие рыбоядные птицы, как цапли, бакланы, пеликаны, чайки и утки. При этом в зависимости от способа лова, у птиц, держащихся даже вблизи одного и того же водоема, состав уничтожаемых рыб бывает весьма различен. Так, например, у цапель пелагические рыбы в пище, как правило, отсутствуют, у чаек же они составляют довольно солидный процент содержимого их желудка.[ ...]

Чтобы ограничить гнездование рыбоядных птиц, прибрежную растительность выкашивают. Интенсивность и экстенсивность инвазии можно снизить путем усиленного отлова как малоценной рыбы в местах ее скопления, так и больной рыбы. Насколько целесообразны и осуществимы отстрел и отпугивание цапель и других рыбоядных птиц — дефинитивных хозяев трематоды, следует решать конкретно в каждом отдельном случае на местах.[ ...]

14.1

Биология развития. Дефинитивными хозяевами являются рыбоядные птицы, преимущественно чайковые, реже — рыбоядные утки. Промежуточные хозяева — пресноводные моллюски Lymneae stagnalis, Radix ovata и др., дополнительные — рыбы (карп, лещ, окунь, щука, форель, толстолобик и др.). В кишечнике птицы гельминты откладывают яйца, которые при выходе наружу содержат мирацидии. Церкарии покидают организм моллюска и, попав в воду, внедряются через кожный покров в мышцы рыб и затем по кровеносным сосудам попадают в глаза, далее в хрусталик, где вскоре превращаются в метацеркариев. Считают, что метацеркарии в рыбе могут быть жизнеспособными 3—4 года. В кишечнике птиц трематоды достигают половой зрелости через 4—5 сут (рис. 63).[ ...]

Много материалов накопилось по влиянию пестицидов на птиц. Прежде всего это касается рыбоядных и хищных птиц, располагающихся в конце пищевых цепей. Е. Dustman и L. Stickee (1969) в 1965 г. исследовали 950 шт. диких уток, отловленных в районе Нью-Йорка и Пенсильвании. ДДТ и его метаболиты были обнаружены во всех образцах.[ ...]

Подводя итоги вышеизложенному, отметим следующее: фауна птиц водно-болотного комплекса оз. Б.Миассово существенных изменений за последние 50 лет не претерпела. Стабильной осталась и численность гнездящихся птиц, хотя их соотношение изменилось в пользу рыбоядных видов (гоголь, крохали) и вида, связанного на гнездовье с береговыми кустарниками (свиязь), что можно объяснить усилением зарастания берегов. Снижение численности осенних мигрантов скорее всего связано с общим ухудшением состояния водоплавающих птиц и их местообитаний в Срединном регионе в последние десятилетия (Кривенко, 1991). Ввиду относительно небольшой площади гнездовых угодий, оз. Б.Миассово играет существенную роль в жизни водоплавающих птиц в основном как место их отдыха и жировки в послегнездовой период, т.е. в течение довольно ограниченного временного отрезка (2.5 месяца). Характер стациального распределения скоплений птиц в этот период обусловлен особенностями размещения кормовых объектов - водных беспозвоночных и рыб.[ ...]

Окончательными хозяевами названных гельминтов являются рыбоядные птицы, морские млекопитающие или хищные рыбы. Наземные плотоядные животные и человек рассматриваются как тупиковые хозяева, у которых личинки начинают развиваться, но гельминты у них не достигают половой зрелости.[ ...]

Биология развития. Дефинитивные хозяева — множество видов рыбоядных птиц, в тонком кишечнике которых паразитируют взрослые трематоды. Например, для трематоды A. cornu таковым является серая цапля, Т. intermedia — гагары, Т. diminuta, Т. percaefluviatilis и Т. communis — чайки. Дефинитивными хозяевами указанных выше гельминтов могут быть бакланы и другие рыбоядные птицы. Первыми промежуточными хозяевами являются пресноводные брюхоногие моллюски Bathyomphalus concortus и другие, в теле которых трематоды развиваются партеногенетичес-ким путем. Вторым промежуточным, или дополнительным, хозяином, в теле которого развиваются метацеркарии, являются рыбы различных видов. Например, метацеркарии С. pileatus чаще обнаруживают на серозных покровах полости тела и в плавательном пузыре у ерша, судака, щуки, корюшки и др., Т. percaefluviatilis — на брюшине, стенках плавательного пузыря, сердце, печени, брыжейке, Т. intermedia — на сердце у сиговых и лососевых рыб.[ ...]

Земноводные (лягушки), пресмыкающиеся (змеи, крокодилы, черепахи), рыбоядные птицы и млекопитающие относятся к врагам рыб, так как они, поедая большое количество молоди и взрослой рыбы, наносят большой ущерб рыбоводству и рыболовству. Кроме того, многие птицы и млекопитающие, являясь окончательными хозяевами паразитов, участвуют в распространении инвазионных болезней рыб.[ ...]

Профилактика — борьба с промежуточными хозяевами — моллюсками и рыбоядными птицами.[ ...]

Биология развития. Дефинитивными хозяевами являются рыбоядные птицы—цапли и бакланы, в тонком кишечнике которых паразитируют взрослые цестоды. Первыми промежуточными хозяевами являются водные беспозвоночные-ракообразные: Acanthodiaptomus, Cyclops strenuus, Eudiapto-mus gracilis и др., вторыми (дополнительные хозяева) —главным образом карповые и некоторые другие рыбы: язь, красноперка, жерех, линь, усач, лещ, карась, сазан, реже сом, щука, колюшка, большой амударьинский лопатонос (рис. 80).[ ...]

Мозговой А.А., Семенова М.К., Шахматова В.И. Жизненный цикл Cont-racaepum microcephalum (Ascaridata, Anisakidae) - паразита рыбоядных птиц II Гельминты человека, животных и растений и борьба с ними. - М.: Наука, 1968а. - С. 262-272.[ ...]

Учитывая, что заразное начало (бактерии, яйца гельминтов и др.) может заноситься в пруды водоплавающей птицей, не допускают скопления и гнездования птиц на водоемах. Поэтому в рыбопитомниках и полносистемных хозяйствах рекомендуется вести отстрел рыбоядных птиц, разорение гнезд, уничтожение яиц и птенцов. Чтобы не допустить разноса возбудителей инфекционных болезней с инвентарем, плавсредствами, спецодеждой и т. п., их необходимо закреплять за отдельными водоемами и регулярно подвергать дезинфекции.[ ...]

Профилактика и меры борьбы. В прудовых хозяйствах профилактику лигулидозов проводят путем отпугивания рыбоядных птиц, не допускают их гнездования. При установлении заболевания осенью воду из прудов спускают. Всю рыбу вылавливают, а ямы-бочаги обрабатывают негашеной известью из расчета 25 ц на 1 га. На больших водоемах, озерах, лиманах также отпугивают птиц, а больную рыбу максимально вылавливают. По возможности водоемы заселяют сиговыми рыбами, которые не болеют лигулидозами. Больную рыбу товарной кондиции можно использовать в пищу без ограничения; после потрошения рыб гельминты и внутренние органы уничтожают.[ ...]

Патогенез и симптомы болезни. Больные рыбы исхудавшие, больше держатся в поверхностном слое воды, выедаются рыбоядными птицами. Отмечаются анемия слизистых оболочек, потускнение кожных покровов.[ ...]

Цистицеркоиды локализуются на слизистой желчного пузыря рыб, а цестоды — в кишечнике у дефинитивных хозяев — рыбоядных птиц.[ ...]

Патогенез и симптомы болезни. Больные рыбы отстают в росте и развитии, худеют, слизистые оболочки анемичны. Нередко они гибнут или становятся жертвами рыбоядных птиц. Скребни крючьями внедряются в стенку кишечника и травмируют слизистую оболочку, что способствует проникновению в ранки патогенной микрофлоры.[ ...]

Известны многочисленные случаи, на первый взгляд кажущиеся исключениями из правила Гаузе. Однако тщательное исследование показывает, что это не так. Хорошим примером могут служить две рыбоядные птицы Великобритании — большой баклан (РЬа1асгосогак сагЬо) и длинноносый баклан Р. апзШеИэ, исследованные Лэком (1945). Эти два вида обычно кормятся в одних и тех же водах и гнездятся на одних и тех же скалах, однако более глубокий анализ показывает, что места их гнездовий фактически различаются, а кроме того, существенные различия выявляются и в составе их пищи (фиг. 104). Длинноносый баклан ловит рыбу, плавающую в верхних слоях воды, а большой баклан питается в основном донной рыбой (камбалы) и обитающими у дна беспозвоночными (креветки и т. д.).[ ...]

Попадая со сточными водами в водоемы, фосфат насыщает, а порой перенасыщает их экологические системы. Обратно на сушу фосфор в естественных условиях возвращается практически только с пометом и после гибели рыбоядных птиц. Абсолютное большинство фосфатов образует донные отложения, и круговорот вступает в свою самую замедленную фазу. Лишь геологические процессы, протекающие миллионы лет, реально могут поднять океанические отложения фосфатов, после чего возможно повторное включение фосфора в описанный круговорот.[ ...]

Распространение промежуточными или окончательными хозяевами свойственно трематодозам, цестодозам, нематодозам. Трематодозы могут также передаваться через зараженную церкариями воду, используемую для водоснабжения мальковых и выростных прудов, а также с моллюсками, если их перевозят вместе с рыбой, сажают в аквариумы и т. д. Промежуточные хозяева цестод и нематод — циклопы, диаптомусы и другие рачки — легко переносятся течением воды из одного водоема в другой при зависимом водоснабжении.[ ...]

Когда полостные паразиты, часто во множестве поражающие организм рыбы, достигают больших размеров, рыба теряет способность плавать (рис. 58) и, поднимаясь в поверхностные слои воды, становится легко доступной для рыбоядных птиц.[ ...]

Калигоз — заболевание буффало, толстолобика и другой рыбы, отмеченное в прудах у побережья Азовского моря. Рыба худеет и гибнет, часто становясь жертвой рыбоядных птиц.[ ...]

ДДТ очень устойчив и растворяется в жирах намного лучше, чем в воде. Распространяясь по пищевым цепям, смытый с полей в воду ДДТ накапливается в содержащих жиры клетках водных растений и животных, достигая максимальных концентраций у рыбоядных птиц и зверей. Подобным образом как в водных, так и в наземных экосистемах распространяются многие устойчивые пестициды.[ ...]

Еще недавно пернатых хищников относили к вредным и истребляли, однако сейчас они взяты под охрану, поскольку выяснена их огромная роль в уничтожении многих вредных или в оздоровлении популяций полезных животных. Доказано положительное значение рыбоядных птиц, хищных рыб, в том числе щуки, многих наземных хищников. Даже волк не подлежит полному истреблению, необходим лишь контроль за его численностью.[ ...]

При строительстве на реках большого числа водохранилищ создаются благоприятные условия для развития ремнеца, так как в водохранилищах планктонные ракообразные оказываются более обильными, чем в реках. Одновременно создаются благоприятные условия и для жизни рыбоядных птиц. Ремнец поражает в водохранилищах различные виды рыб, в частности, уклейку Alburnus alburnus (L.) и плотву Rutilus rutilus (L.). Часто поражаются ремнецом также лещ, караси и. другие, обычно мирные, рыбы.[ ...]

Распространяются радиоактивные изотопы также через мертвые остатки растений, кал, мочу и трупы животных. В их миграции значительную роль играют цепи питания. Так, из воды изотопы поглощаются планктоном, который поедает рыба, в свою очередь становящаяся добычей хищных рыб и рыбоядных птиц, и т.д.[ ...]

Лигулез — заболевание пресноводной рыбы, из прудовых— толстолобика. Поражает в прудах пестрого толстолобика и его гибридов. Промежуточный хозяин — циклоп, окончательный — рыбоядные птицы.[ ...]

У мальков и сеголетков под кожей появляются небольшие бугорки черного цвета, нередко искривляется тело рыб. С возрастом количество черных пятен увеличивается, они обнаруживаются на всей поверхности тела рыбы и на плавниках. Больные рыбы плавают у поверхности воды, отстают в росте, слабеют и нередко погибают или становятся добычей рыбоядных птиц.[ ...]

Наиболее известна способность к биологическому накоплению у ДДТ — вещества, ранее широко применяемого для борьбы с вредными насекомыми и запрещенного к применению в настоящее время. Ю. Одум (1975) приводит пример того, как недоучет закономерностей биологического накопления, обусловленного экологическими процессами, привел к гибели птиц, питающихся гидробионтами, хотя опыляли комаров на болотах Лонг-Айленда (п-ов Флорида), давая концентрацию ДДТ значительно ниже дозы, смертельной для рыб и других животных. Он объясняет это тем, что ядовитые осадки адсорбировались на детрите, концентрировались в тканях редуцентов (детритофагов) и мелкой рыбы, а дальше — в хищниках, таких, как рыбоядные птицы. Благодаря многократному поглощению с начала детритной цепи, яд накапливался жировых отложениях рыб и птиц. И даже если его доза ниже смертельной и птицы не погибали сами, то ДДТ препятствовал образованию яичной скорлупы: тонкая скорлупа лопается еще до того, как разовьется птенец. Такие явления могут привести к уничтожению целых популяций хищных птиц, например, скопы.[ ...]

У некоторых видов рыб ядовита икра. В нашей фауне ядо-витр икра маринок, османов и некоторых усачей (семейство Сур-rinidae). У балхашской маринки — Schizothorax argentatus Kessl.— икра становится ядовитой, начиная с третьей стадии зрелости и сохраняет ядовитость и после выметывания (Костин, 1953). Видимо, ядовитость икры маринок — защитное приспособление от рыбоядных птиц при размножений в мелких горных речках. Для человека икра маринок также сильно ядовита, однако после проваривания ее ядовитые свойства теряются. В консервах, прошедших через автоклав, икра также безвредна. По наблюдениям Костина (1953), икра маринок безвредна для некоторых видов рыб, в частности, для гольцов (Nemachtlus).[ ...]

Для человека и пушных зверей опасны скребни из рода Corynosoma, личинки которых локализуются в брюшной полости, паренхиматозных органах и в мускулатуре различных морских, проходных и пресноводных рыб, обитающих в Ладожском озере, Балтийском, Каспийском, Северном и других морях (см. рис. 89). Окончательными хозяевами для них служат морские млекопитающие, рыбоядные птицы и пушные звери — норки, песцы и др., а рыбы являются дополнительными (резервными). В кишечнике человека паразитируют личинки коринозом, не достигая половой зрелости. Поэтому зараженные рыбы должны подвергаться обеззараживанию, для чего применяют те же методы и режимы, что и при анизакидозах. Заболевания рыб вызывают представители двух подклассов: Neoechinorhynchinea и Echinorhynchinea.[ ...]

Для предотвращения заноса их в пруды с водой и борьбы с ними в самих водоемах применяют технические, механические, химические и биологические средства. При большом заселении водоисточников сорной рыбой и различными переносчиками болезней в первую очередь их приводят в надлежащее санитарное состояние: организуют максимальный отлов рыб, очищают береговую зону от растительности, отпугивают рыбоядных птиц или спускают головной пруд, промораживают, просушивают, очищают и дезинфицируют ложе.[ ...]

Источником инфекции являются больные рыбы, вирусоносит.е-ли и трупы погибших рыб. Из организма рыб вирус выделяется с мочой, через кишечник с экскрементами, с эпидермально-слизйс-тыми выделениями, реже с икрой и спермой. Возбудитель распространяется с инфицированной рыбой при перевозках с водой, орудиями лова, спецодеждой, через почву ложа. Установлена его передача также через кровососущих рачков аргулюсов и пиявок, а также распространение рыбоядными птицами, отрыгивающими съеденных рыб.[ ...]

Родители кормят их рыбой, в первое время — полупереваренной, которую отрыгивают, а потом — и относительно свежей, тоже принесенной в зобе. Подрастающие птенцы при кормлении засовывают голову глубоко в глотку родителей. Самостоятельность и способность к полету молодые приобретают в возрасте 14—15 недель. Исключительно рыбоядные птицы. Обитают только на богатых рыбой водоемах или недалеко от них. Нырять не могут, ловят рыбу на мелководьях, искусно пользуясь клювом-сачком. Устраивают шумные коллективные облавные рыбалки, охотятся и в одиночку.[ ...]

Сублетальная доза (от лат. — под и смертельный) — доза загрязнителя окружающей природной среды, значительно нарушающая жизненные функции (обмен веществ, рост, развитие, размножение, питание) и вызывающая канцерогенный и мутагенный эффекты, но не приводящая к гибели организма. Например, при концентрации нефти (до 6 мл/л) в морской воде фиксируются физиологические нарушения у гидробионтов: уменьшение скорости роста (двустворчатые моллюски, мидии), снижается плодовитость организмов (моллюски, рыбоядные морские птицы), уменьшается скорость фильтрации у организмов-фильтраторов (моллюски, копеподы), нарушается обмен веществ и др. В морских экосистемах летальной дозой для нефтепродуктов является ее концентрация выше 10 мг/л, когда погибают многие рыбы, беспозвоночные.[ ...]

Большинство хлорорганических соединений до сих пор используются в качестве пестицидов. Хотя применяются эти вещества на суше, но ветры и реки быстро переносят их в океан. Помимо прямого действия на организм (снижение жизнестойкости, способности к размножению и т. д.), ксенобиотики вызывают изменения в наследственном аппарате, предвидеть которые весьма сложно. Однако особенно опасно то, что хлорорганические соединения почти не разлагаются и накапливаются в организмах, занимающих верхние уровни пищевой цепи (хищные рыбы, морские млекопитающие, рыбоядные птицы). Концентрация пестицидов в организмах морских животных в десятки и сотни тысяч раз превышает содержание этих веществ в морской воде. Часто это становится причиной их гибели.[ ...]

Необходимо остановиться более подробно на различиях в круговоротах фосфора и углерода. Углерод в виде диоксида углерода поступает в виде газа в атмосферу, где свободно распространяется повсеместно воздушными потоками вплоть до нового усвоения растениями. Фосфор же не образует аналогичной газовой формы, и свободного возврата его в экосистему нет. Жидкие же соединения фосфора поступают в водоемы, где они активно насыщают (вплоть до перенасыщения) водные экосистемы. Из водоема фосфор не может возвратиться на сушу, за исключением небольшого количества в виде помета рыбоядных птиц, который откладывается на побережье, например залежи гуано на побережье Перу, фосфаты откладываются на дне водоемов. Возвращаются на сушу фосфоросодержащие горные породы вместе с процессами регрессии моря и при орогенезе.[ ...]

Эпизоотологические данные. Тетракотилезы рыб широко распространены как в естественных водоемах (озерах, лиманах, водохранилищах), так и в прудовых хозяйствах (в нерестово-выростных хозяйствах). Возбудители заболевания встречаются на Цимлянском водохранилище, в реках Волге, Днепре, Днестре, Енисее, Южном Буге, в озерах Ленинградской области, Карелии. Чаще заражаются ерш, судак, окунь, щука, корюшка, колюшка, белый амур. Возбудитель широко распространен у лососевых и сиговых рыб, обитающих в реках Сибири. Вид Т. variegeta обнаружен у 36 видов и разновидностей рыб, а Т. intermedia — у 26 видов лососевых рыб. Источником распространения инвазии служат дикая рыба в естественных водоемах и рыбоядные птицы. Источники заражения рыб — неблагополучные по инвазии естественные и искусственные водоемы. Наибольшую опасность заболевания представляют для молоди рыб: мальков и сеголетков, а также годовиков ершей, окуней и белого амура.[ ...]

Многие рыбы отходят с мелководий и придаточных водоемов при начале падения уровня в реке, иначе они погибли бы в от-шнуровавшихся водоемах; сигналом в этом случае .является начало падения уровня (см. выше, стр. 247). Подобного рода перемещения мы наблюдаем в очень многих реках у очень многий рыб. При этом оксифильные рыбы обычно более чутко реагируют на изменения уровня по сравнению с рыбами, которые легче могут переносить некоторый дефицит кислорода в отшну-ровавшихся водоемах. Так, например, уход многих рыб днем иЗ поверхностных слоев воды в более глубокие является защитным приспособлением, обеспечивающим меньщее выедание хищниками. Это наблюдается, в . частности, у хамсы в Черном море, где она днем держится на больших глубинах и малодоступна рыбоядным птицам, а ночью, когда птицы прекращают питание, поднимается к поверхности. Сигналом к вертикальным миграциям этого рода является изменение освещенности.[ ...]

ru-ecology.info

Ихтиофаги — Википедия

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Атлантический голубой марлин Водяной уж, поедающий речного окуня Гангский гавиал Обыкновенная выдра

Ихтиофа́ги — люди или животные, которым свойственна ихтиофагия, т. е. питающиеся рыбой. Термин представляет собой сложное слово с греческими корнями и происходит от двух слов — «ихтис» (греч. ἰχθύς) — рыба и «фагия» (φάγειν) — поедание. В античные времена ихтиофагами у людей называли «рыбоядные» народности и племена. У животных к ихтиофагам обычно относят типичных хищников, основу питания которых составляет живая рыба.

Термин «ихтиофаги» употребляют главным образом при характеристике типа питания животных. Существуют довольно большие группы водных и полуводных животных в разных классах позвоночных, которые в процессе эволюции адаптировались исключительно к питанию рыбой. Прежде всего это сами рыбы — представители классов хрящевых рыб (Chondrichthyes), лучепёрых рыб (Actinopterygii) и лопастепёрых рыб (Sarcopterygii). У головоногих моллюсков — это многие виды кальмаров и в значительной мере осьминоги и каракатицы. Среди рептилий (Reptilia) — это в основном представители водных черепах и змей, среди птиц (Aves) — главным образом морские птицы, а среди млекопитающих (Mammalia) — водные и полуводные виды, прежде всего морские млекопитающие.

Различают типичных ихтиофагов (облигатные ихтиофаги), у которых рыба составляет основу питания, и временных ихтиофагов (факультативные ихтиофаги), у которых рыба может играть значител

ru.wikipedia.org

Рыбоядные птицы - Страница 13

Северной Америки, где распространены на север до самых отдаленных островов. В Азии живут также по степным озерах и на озерах высокогорных хребтов Южной Сибири. Гагары проводят всю свою жизнь на воде или в непосредственной близости от нее. Встречаются как у морского побережья, так и на озерах и реках. Зимуют на берегах незамерзающего моря. В Европе это Северное и Балтийские моря, а также север Средиземного моря. В Америке это побережье Тихого океана на юг до Калифорнийского полуострова и побережье Атлантического океана у Флориды. В Азии это побережье Китая до острова Хайнань. Интересный путь миграции северо-сибирской популяции чорнозобих гагар. Зимуют эти птицы на Черном море, весной летят сначала на Балтийское, а уже потом на Белое море. Такое поведение, когда пути миграции на зимовку и с зимовки различаются, характерный только для немногих видов птиц. Гагары прекрасно плавают и прекрасно ныряют, иногда погружаясь до 75 м и оставаясь под водой до 8 минут могут проплыть под водой до 300 м. Всю жизнь проводят на воде, выходя на сушу только в период гнездования. Преимущественно морские птицы, пресноводные водоемы посещают только в период размножения и на пролете, а в остальное время постоянно держатся на море. Взлетают с воды, долго разбегаясь против ветра. Полет гагар быстрый и, в отличие от уток, маломаневрений, с частыми взмахами крыльев, несколько опущенной головой. Садятся тоже только на воду, при этом подводят крылья, отставляют ноги назад и в таком положении осуществляют плавную глиссируючу посадку на брюхо. На воде сидят низко и при опасности чаще ныряют, а не взлетают. Во время передвижения под водой пользуются главным образом ногами, которые отнесены далеко назад. Иногда при нырянии пользуются крыльями, но обычно крылья плотно уложены на спине и прикрыты от намокания кроющими перьями самых крыльев, спины и длинными боковыми, образующими специальную «карман» Еще одно приспособление от намокания - смазывание оперение жиром надхвостовои копчиковой железы. Перьевой покров густой, с толстым слоем пуха. От переохлаждения спасает и слой подкожного жира. У взрослых птиц линька начинается осенью, перед отлетом, брачное оперение меняется на тусклое зимнее. В разгар зимы происходит одновременное выпадение маховых перьев, и птицы на 1 - 1,5 месяца теряют способность к полету. К апрелю снова получается летний наряд. Зимуют на теплых морях. Молодые остаются там на всю первое лето, или даже до достижения половозрелости. Весной прилетают сравнительно поздно, когда много чистой воды. Стаи гагар в полете выглядят рассеянными группами, между птицами промежутки в несколько метров или даже десятки метров.

allr.genskov.ru